Не нужно больше белого модерна: наше будущее будет зеленым!

Можно ли придумать лучшее начало для нового года? Невольно поверишь в то, что в новых экономиках мира всё опять обстоит прекрасно. Сейчас уже весна 2010 года – прошло полтора года после начала кризиса, шокировавшего весь мир. Достигли ли мы каких-либо конкретных результатов?

Как и многим моим сверстникам, мне с детства внушали, что мы слишком много производим и потребляем. После откровений Римского клуба, объявившего почти полвека тому назад, что экологические катастрофы – результат чрезмерного потребления на Западе, большинство из нас, остро сознавая свою вину, готовы были немедленно действовать. Подобно большинству других жителей западных стран, мы были убеждены, что нам не следует выбрасывать пластиковые пакеты, поскольку их можно использовать повторно, пользоваться велосипедами вместо машин, сортировать мусор... Как хорошо было чувствовать себя среди первых, кто вносит вклад в борьбу с загрязнением нашей планеты! До недавнего времени большинство просвещенных жителей Запада придерживались подобных взглядов.

«Неудобная правда», сформулированная почти сорок лет спустя директором Дэвисом Гуггенхаймом и вице-президентом Эл Гором, также не помогла нам изменить это мировоззрение. Общепринятая точка зрения, согласно которой глобальное потепление и загрязнение планеты являются следствием нашей зависимости от энергоносителей, а если быть конкретнее, от чрезмерного потребления нефти и газа, сформировалась сразу после нефтяного кризиса 1972 года, крайне болезненно пережитого Западом. Это та правда, которая не побуждает многих несогласных во всем мире подать голос протеста. Но единственная ли это правда?

Да, конечно, экология определенно улучшается, когда мы меньше загрязняем атмосферу, не потребляем слишком много невосстановимых природных ресурсов, строим более рачительно и т. д. Но все ли так просто? В настоящее время бессчетное множество экологических консультантов, инженеров, органов сертификации, рекламистов и мнимых архитекторов привычно внушают вам, что для достижения экологических стандартов необходимо соблюдать обширный список технологических «нужно» и «нельзя». Они правы: использование менее энергоемких материалов, безусловно, помогает, точно так же, как помогает и более качественная термоизоляция, использование подземных хранилищ энергоресурсов, сокращение потребляемой энергии. Конечно, все это помогает, равно как и умеренное использование вентиляции, уменьшение высоты потолков, сокращение объемов капстроительства или полный отказ от строительства. Но нужны ли нам подобные советы?

Первая эковолна пришла к нам в 70-е. Десятилетием раньше, в 60-х годах прошлого столетия, архитекторы уже обнаружили, какой комфорт несут каменные стены, поглощающие тепло и повышающие температуру внутри здания в холодные ночи, – благодаря специальным исследованиям традиционных поселений на Ближнем Востоке, Юговосточной Азии или Африки. Те же самые архитекторы и инженеры научились использовать естественный тепловой эффект, чтобы сохранять прохладу путем применения принципов вентиляции. Другие инженеры заново открыли оптимальные принципы строительства для каждой климатической зоны, выяснив, что люди использовали их себе во благо на протяжении многих веков. В это же время была заново открыта польза солнечной и ветровой энергии, и это было преподнесено нам в качестве нового откровения.

Сегодня мы можем рассчитывать степень экологичности наших зданий с помощью «зеленых» стандартов LEED и BREEAM. Мы уже можем точно оценить, насколько «зеленым» будет тот или иной проект. При правильном подходе к строительству любое здание будущего можно спроектировать так, чтобы оно не выделяло вредных выбросов. Да, мы учимся на прошлых ошибках и улучшаем технологии. Мы строим экологичные здания, и на бумаге проблема решена. Но остается один последний вопрос: почему она, эта проблема, остается в реальном мире?

Чтобы здание было как можно более «зеленым», нам сегодня нужно дополнительно инвестировать в каждый квадратный метр строящихся зданий примерно 50 евро или 70 долларов. Но даже если мы выразим готовность вложить дополнительные средства в экодизайн, нам придется еще и тщательнейшим образом управлять процессом проектирования и строительства, а также не забывать при этом о необходимости безуп речной эксплуатации здания. Сделать это совсем не просто. Можно превосходно спроектировать работу всех систем здания, однако последствия системного сбоя или просто человеческой ошибки в процессе его эксплуатации могут быть катастрофическими. А действительность еще хуже. В настоящее время даже без новейших экотехнологий здания уже эксплуатируются из рук вон плохо. Все это порождает то, что эксперты окрестили синдромом «больного здания».

В мире, где мы не можем даже дом нормально построить, все эти экотехнологии вряд ли смогут где-либо нам помочь. Значит ли это, что не стоит даже пытаться их применять? Нет, стоит, конечно, но, наверно, стоит все же отказаться от исключительной ориентации на новые технологии, о чем сейчас все только и говорят. Идея проста. Если будем строить «логично», то это уже само по себе будет экологическим подходом. Почему бы не начать именно с этого? В 70-х годах мы разработали двойное остекление методом наслоения, однако оно не дало таких потрясающих результатов, как традиционное двойное остекление в «деревянных переплетах». Мы по-прежнему используем плоскую крышу, которую заново открыли для себя в 20-х годах прошлого века, но исключительно для того, чтобы загромождать ее своей аппаратурой, уродуя силуэты зданий и демонстрируя собственную неспособность полностью вписать оборудование в дома. Большинство решений, принимаемых современными строителями, опираются на чисто практическую способность нечто построить, но не на способность строить устойчивые и дешевые конструкции. Чем еще можно объяснить (к счастью, временный) успех оконных рам из ПВХ, которые устанавливались в 70-х годах, нарушая нормальную физику зданий?

Что же можно сказать о неуемном желании использовать ультрасовременные экологичные конструкции? Дело в том, что мы, люди, тоже часть экологии. Как таковая экологически здравая конструкция вовсе необязательно должна напоминать бионных пришельцев из космоса с «фасеточными глазами». Напротив, любое логичное здание, которое служит людям вдвое дольше просто потому, что им жалко его сносить, очевидно, является наиболее устойчивым и долговечным. Самыми устойчивыми домами в мире являются самые дорогие здания. Эти конструкции в конечном итоге оказываются наиболее рациональными и эффективными потому, что у них необычайно долгий жизненный цикл. Пирамиды в Гизе и штаб-квартира компании Крайслер в НьюЙорке значительно более рентабельны и экономичны, чем любое недавно построенное здание в Москве, несмотря на колоссальную стоимость их строительства. Любое знаковое здание по определению более экологично и прослужит намного дольше, чем относительно недорогой проект, созданный с применением новейших экотехнологий. Не наводит ли это вас на мысли о колоссальных возможностях, открывшихся после сноса ЦДХ в Москве – об экологической ценности качественно построенного, дорогого и знакового здания? У меня, например, сразу появились подобные мысли. Поймите меня правильно: признание ценности культовых зданий не оправдывает реализацию невразумительных проектов типа «Апельсина» Нормана Фостера. Чтобы начать строить долговечные дома, московскому правительству следует просто уделять больше времени разработке по-настоящему актуальных и значимых проектов для лучших площадок города или более глубокому ознакомлению с архитектурой.