Такао Кувахара:«Зимнюю коллекцию мы продали еще в ноябре»

– Почему Uniqlo приняла решение выйти на российский рынок?
– Хотя наша компания из Японии, сейчас у нас политика глобального расширения. И Россия попала под эти планы. Нам было известно, что Москва – это большой рынок, который сейчас развивается, по­этому мы решили выйти сюда – это естественно. Кроме того мы торопились.

– Почему?
– В нашей глобальной политике для нас важны не столько страны, куда мы приходим, сколько города. Москва для нас стратегически важный город, потому что это большой, экономически развитый рынок. Поэтому мы решили сюда прийти. Почему торопились? Потому что нам казалось, что этот рынок становится уже достаточно насыщенным и, чтобы не опоздать, надо выходить прямо сейчас.

– Правильно ли я понимаю, что вас не интересуют российские регионы? Только Москва.
– Прежде всего, Москва для нас – это важный город. И для нас сейчас важнее расшириться в Москве. Открыть здесь несколько магазинов, найти свое место в этом городе. Это не значит, что нам не интересны российские регионы. Регионы тоже интересны, но стратегически – в первую очередь Москва. И это не только в России. Во всем мире мы поступаем именно так. В том числе и в Японии. Сначала какой-то важный город, там открываем несколько магазинов, потом расширяемся в регионы.

– Это ваш стратегический план?
– Да.

– Более детального плана у вас нет?
– Еще нет.

– Какова структура вашей компании и главные идеи для глобального рынка?
– Uniqlo является частью компании Fast Retailing и входит в пятерку крупнейших в мире ритейлеров одежды. Другие компании группы включают Theory, Comptoir Des Cotonniers и Princesse tam.tam, g.u., Cabin и другие бренды. Uniqlo разрабатывает, производит и продает повседневную одежду, которую может носить каждый. Мы не навязываем своим покупателям готовые образы, а предлагаем создавать свой собственный уникальный стиль. Таким образом, стиль возникает сам, и поэтому логотип Uniqlo практически незаметен, спрятан внутри предмета одежды. Эта идея, а также строгий контроль качества и стоимости сопровождали деятельность Uniqlo с момента открытия первого магазина в 1984 году в Хиросиме. Мы начали глобальную экспансию с выхода на британский рынок в 2001 году. Затем были покорены fashion-рынки Китая, Гонконга, Южной Кореи, США, Франции и Сингапура.
В настоящее время Uniqlo насчитывает 944 магазина по всему миру, 135 из которых находятся за пределами Японии (по данным на конец мая 2010 года). В американских, европейских и азиатских центрах мировой моды – Нью-Йорке, Лондоне, Париже и Шанхае – были открыты огромные флагманские универмаги японского бренда.
От футболок и свитеров до джинсов, верхней одежды и сезонных трендов – вся продукция сделана в соответствии со строгими японскими стандартами качества и представлена в большом разнообразии цветов и моделей. Мы контролируем каждый этап создания своей продукции – от подбора тканей до процесса производства на фабрике и конечной демонстрации вещей в магазине.
Uniqlo собирается открыть магазины во всех крупных городах мира, и, по нашим прогнозам, их оборот должен вырасти до 820 миллиардов иен к августу 2010 года, увеличив таким образом существующую прибыль до 130 миллиардов иен.

– Когда вы выходили в Россию, какие риски вы для себя предполагали?
– Прежде всего для нас риском была разница в климате. По сравнению с другими странами, где Uniqlo уже представлена, Москва очень отличается в климате. Поэтому нам были неизвестны потребности покупателей, подойдут ли им наши линейки одежды. И непонятно было, какая выручка будет от каждого сезона – зимнего, летнего, от демисезонных коллекций. Тем не менее мы начали, и постепенно нам становится понятен местный спрос. Думаю, окончательно картина прояснится, когда пройдет год нашей работы в России. Второй риск связан с доставкой товаров в Россию, и в Москву в частности. Многие вещи нам были неизвестны. Например, каким транспортом лучше, быстрее и дешевле сюда привозить товары. Это тоже было неизвестно. Но мы пробовали разные варианты, изучали и в этом вопросе также постепенно пришли к оптимальным вариантам.

– Рассматривали ли вы политическую систему России как рисковую для себя?
– Мы этому не уделяли особого внимания, для нас это было второстепенно. Потому что если говорить, что политическая система в России рисковая, то в Японии ситуация не менее сложная. Там тоже свои проблемы в политике. Поэтому мы об этом особо не думаем.

– После почти 9-месячной работы в России можете ли сказать, что получилось, а что нет?
– Сначала позитивная сторона. У нас первоначально был оптимистичный прогноз, и результат оказался очень близок к прогнозу. Далее то, что мы рассчитывали на широкий охват аудитории – и пол, и возраст. Могу сказать, что это сработало. То, что не совпало, – это прогноз продаж по каждому товару. Что-то хорошо продается, а что-то не очень. Впрочем, это очень часто бывает неправильным прогнозом. И мы столкнулись с тем, что некоторые товарные позиции закончились очень быстро. Покупатели спрашивают их, а у нас нет этого товара. Других же товаров, наоборот, большой остаток. Это плохая сторона.

– Что, например, пользовалось большим спросом, чем вы рассчитывали?
– Верхняя одежда – зимняя, осенняя – теплая. Мы предполагали, что это будет популярно, но спрос на нее превзошел все наши ожидания.

– А что оказалось невостребованным?
– Товары с высокой функцией, с добавленной стоимостью. Это продукты высокой степени функциональности, такие как одежда с эффектом кондиционирования. Например, существует ткань, которая охлаждает тело во время жары. Такие вещи стоят дороже. Но нам кажется, что мы недостаточно объясняли или рекламировали эту функцию, чтобы покупатель смог оценить новые функции привычных вещей.

– А приходится ли вам корректировать свою одежную линейку?
– Размер и сами товары те же самые. Просто соотношение – чего нужно больше, а чего меньше – это индивидуально для каждой страны. Из стран, где мы работаем, Москва – самый холодный город. Сейчас мы первый раз проходим зимний период. Декабрь, январь и февраль нам подскажут, нужно ли пересматривать наши прогнозы продаж и ассортиментную линейку. А зимняя коллекция была уже почти продана в ноябре. Так что мы просто не знаем, что делать.

– А где вы шьете одежду?
– В основном в Китае. В России пока не собираемся открывать производство.

– Как вы принимаете решение о выходе в тот или иной торговый центр?
– Наш первый магазин находится в центре Москвы, в ТЦ «Атриум», туда очень легко доехать на транспорте. Это один из самых популярных магазинов в Москве. «Белую Дачу» – для второго магазина Uniqlo – мы выбрали по другому принципу: туда довольно трудно добраться на общественном транспорте, это далеко от центра, и люди должны приезжать туда на машине. Таким образом, мы задействуем другую аудиторию, с другим стилем жизни. И нам было интересно, что там происходит. Кроме того, на решение повлияло то, что в «Меге Белая Дача» предоставили нужные нам условия и требуемые площади.
– Будете ли вы продолжать сотрудничество с «Мегами» и открываться в их других ТЦ?
– Мы с ними пока не обсуждали этот вопрос, потому что в первую очередь хотим посмотреть на первый магазин в «Меге» – как пойдет. Но не исключено, что в случае успешного сотрудничества мы его продолжим.

– Я правильно понимаю, что в России вы ориентируетесь по ситуации и четкого плана развития у вас нет?
– Да, вы правы. Для нас самое важное – узнать рынок и покупателей. И для этой цели у нас открылись первый и второй магазины. И мы по ходу будем смот­реть, как будут идти продажи.

– Вас представляет какое-то агентство в Москве, которое занимается для вас подбором помещений?
– Нет, со своей стороны мы не работаем с каким-то определенным агентством на эксклюзивных правах. Но бывает так, что, когда новый торговый центр открывается, с их стороны есть агентство. А вообще мы работаем напрямую.

– Но в «Атриум» вас сажал «Магазин Магазинов».
– Да, мы работали через «Магазин Магазинов». Но он не являлся нашим эксклюзивным брокером или агентом. Мы с ними работали, потому что они нам предоставили информацию об «Атриуме». Если другой агент приносит информацию, то мы можем и с ним работать или на­прямую.

– Какие у вас принципы заключения договоров аренды? Вы платите процент с оборота или фиксированную ставку? У вас есть правила?
– Бывают разные принципы. Мы к этому относимся гибко. Но у нас есть правило: расходы на аренду не должны превышать определенный процент от оборота. Такой критерий у нас есть.

– M&A является элементом вашей стратегии развития в некоторых странах. Как этот элемент работает? Для чего он вам нужен?
– Для этого нужен случай и связи. Нечасто встречается компания, к которой это можно применить. На рынке одежной розницы эта стратегия у нас тоже существует, она всегда есть, но сейчас мы не так охотно идем по этому пути.

– Что вам дает эта стратегия? Зачем вы покупаете местные марки?
– Покупаем, когда видим в местной компании потенциал развиваться на глобальном рынке. Без помощи глобальной компании типа Fast Retailing такие компании, как правило, не могут выйти на более крупные рынки. Но если ей дать инфраструктурные возможности, то у нее появится потенциал развиваться. И если мы это видим, то с такой компанией мы будем работать. В противном случае нет смысла делать инвестиции.

– На российском рынке потенциально вы видите игроков, которых вы могли бы приобрести?
– Пока конкретно мы ничего не рассматриваем.

– Вы не видите или вы не смотрите?
– Пока это не приоритет. Для нас сейчас приоритетно сделать бренд стабильным в Москве и России.

– У вас в бизнес-стратегии написано, что вы отражаете японский менталитет, который уникален. Как в вашей стратегии отражается японское миросозерцание?
– У японцев есть черта – тщательно и бережно относиться к мелочам. Мне кажется, такое отношение к клиентам и вещам очень важно. И мы хотели бы это применить не только в Японии.

– Незадолго до вас в Россию пришел H&M – пожалуй, это первый ритейлер, который предложил цены на товары, которые были сопоставимы с европейскими. Какова ваша ценовая политика в России?
– У нас нет такого, что если здесь Россия, то надо продавать дороже. Мы вообще хотим продавать вещи по всему миру по одной цене. Конечно, есть проблема с валютой, с курсовой разницей. Но мы стараемся делать цены такие же, как в других европейских странах.

– Многие ритейлеры говорят, что приходится увеличивать цены в России из-за высоких таможенных пошлин. Вам пошлины мешают?
– Конечно, в России пошлина большая – 10–15%. Но и в других странах это тоже есть. Плюс-минус, но приблизительно такие же. Поэтому нам не кажется, что в России пошлины сильно завышены по сравнению с другими странами. Кроме того, для нас важно, чтобы цены были приемлемыми для покупателей.

– На ваших товарах сложно найти надпись с названием компании. Как делает, например, Adidas. Это элемент японской скромности?
– Да нет. Японские бренды тоже часто демонстрируют свои надписи на товарах очень заметно, просто мы, Uniqlo, этого не делаем. Мы считаем, что одежда должна быть частью облика покупателя, поэтому если он хочет надеть пиджак Uniqlo с рубашкой другой марки, то почему нет? Эти вещи принадлежат покупателю, в подборе одежды проявляется его индивидуальность. А если там заметный логотип, то это мешает. Поэтому мы этого не делаем.

– Вы были в японских московских ресторанах?
– Да, был.

– Эта еда похожа на то, что вы едите в Японии.
– Да, похожа.

– Ваши планы, перспективы на 2011 год в России?
– Мы планируем открыть весной 2011 года третий магазин – в Mall of Russia. Мы наблюдаем за ситуацией в первом магазине – там дела идут очень хорошо. Поэтому мы решили открыть третий магазин раньше, чем планировали.
– Какая там площадь?
– Подробности сейчас не можем раскрывать, но чуть больше, чем в «Атриуме» и в «Белой Даче». Около 1500 кв. м.
После открытия третьего магазина мы приостановим наше расширение и сосредоточимся на том, чтобы хорошо развивать бизнес этих трех магазинов. Чтобы они соответствовали требованиям москвичей.