Москва сегодня меняется, однако пока у столичных властей есть лишь тактика, но нет стратегии. А аппетиты и желание получать сверхприбыли девелоперов по-прежнему велики. Диагноз сегодняшней Москве, властям и девелоперам ставит председатель Союза архитекторов России Андрей Боков.

– Союз архитекторов России несколько месяцев назад выразил свое недовольство относительно ситуации с выбором проектировщиков «Сколково», когда к участию в конкурсе на создание генплана не были приглашены российские архитекторы. Что-нибудь изменилось?
– Буквально на днях я встречался с сити-менеджером «Сколково» Виктором Маслаковым и членами Градостроительного совета фонда «Сколково» Сергеем Чобаном и Григорием Ревзиным. Мы пришли к пониманию, что у нас общая цель – добиться максимально высокого качества проектных решений, которое может и должно обеспечиваться участием российских архитекторов в этом проекте.
В ближайший месяц мы должны наметить формат конкурсов, их тематику и к сентябрю уже представить результаты договоренностей профессиональному сообществу. К тому времени, возможно, и Генплан «Сколково» приобретет более определенные очертания.

– Если говорить о Генплане Москвы, еще год назад вы высказывались с сожалением, что федеральные власти не принимают никакого участия в решении градостроительных проблем столицы. Ситуация изменилась с приходом Сергея Собянина?
– Ситуация, безусловно, изменилась. Мэром Москвы стал представитель федеральных структур, и Генплан находится в центре его внимания с момента прихода к власти. И именно мэром и его командой ставится задача актуализации Генплана. Другое дело, чем эта актуализация будет наполнена. Пока складывается впечатление, что процесс пойдет по «мягкому» сценарию. Если бы предполагалось что-то более радикальное, нашлось бы и другое определение, например «корректировка Генплана».
В рамках актуализации, очевидно, будут в первую очередь пересматриваться Правила землепользования и застройки, как нам объясняют, в целях исключения объектов, не обеспеченных инфраструктурой. Речь также идет о переносе акцентов в область дорожного строительства, организации движения и т. д. Но транспорт – не единственная проблема города. Нужно помнить об изношенной и несовершенной инженерной инфраструктуре, острейшей нехватке доступного жилья и многом другом. Проблемы должны решаться не только на тактическом уровне – ценой принятия безотлагательных мер, нужно и стратегическое видение.
Что касается первоочередных задач, то перечень этот, судя по всему, выстроен командой Собянина, а вот вторая часть – градостроительная стратегия – находится пока вне поля зрения и властей, и профессионалов. Союз архитекторов предложил свое участие в создании такой стратегии.

– Каковы возможности влияния Союза архитекторов на московскую власть и Москомархитектуру как орган, отвечающий за принятие конкретных решений?
– Точка зрения специалистов заведомо является самой адекватной, и к ней следует относиться серьезно – об этом говорит практика. Союз архитекторов твердо намерен высказаться по поводу развития Большой Москвы – Московской агломерации как реального образования, которое намного шире города в его нынешних административных границах. Эта тема все больше волнует профессиональное сообщество, на нее мы хотим обратить внимание властей и коллег, в том числе из института Генплана. Ведь когда представляешь город 2020-х или 2030-х годов, становится ясно, что Москва должна пройти череду преобразований – их необходимо предвидеть и планировать: к примеру, транспортно-пересадочные узлы современному городу просто необходимы. Мы слишком долго откладывали решения, которые большинству крупных городов Европы и США обеспечили несколько десятилетий назад переход от кризисного состояния к нынешнему благополучию.
Сегодня выработке качественных решений препятствует и 94-й Федеральный закон (о госзакупках), со всей очевидностью демонстрирующий, что качество работы не является приоритетным, не оценивается, а если оценивается, то ошибочно. Это подрывает основы всей профессиональной практики проектирования и градоформирования в целом. Важно, чтобы московские власти начали это понимать.

– Каковы, по мнению профессионального сообщества, критерии, которым должен отвечать генплан?
– Главное – понимание проблем, их сущности, верный диагноз. Второе – адекватные решения, и «терапевтические», и, к сожалению «хирургические». Сегодня судьба Москвы во многом решается за ее пределами. Необходимо правильное освоение новых территорий. Нам следует уходить от радиально-кольцевой планировочной схемы города с пригородами. Нужно создавать новые центры притяжения социальной и деловой активности, нужно развести историческую часть города, которая сама по себе остро нуждается в оздоровлении, и административно-деловой центр. Нужно переключать на новые направления транспортные и человеческие потоки. Куда – более или менее понятно. Работы эти начались еще в советское время со строительства проспектов – Ленинского, Вернадского и Мичуринского. Были освоены и зарезервированы огромные территории, по сути, нового города. Эта работа не была закончена, и сейчас ее надо продолжить. Возможно, город будет развиваться не в одном, как предполагалось тогда, а в двух направлениях, но так или иначе сегодня то время, когда надо думать об изменении планировочной структуры Москвы.

– Вы общаетесь и с властями, и с девелоперами. Меняются ли сейчас настроения у представителей бизнес-сообщества, уходит ли та растерянность, которая была в первые месяцы после прихода Собянина?
– На самом деле совпали два события – смена правительства города и кризис. То и другое самым решительным образом повлияло на настроения как власти, так и девелоперов и на состояние рынка. По существу, рынок, пройдя стадию длительного «запоя», протрезвел. Девелоперы теперь стремятся к более взвешенным и выверенным решениям. Сейчас все выстраивается заново. Меняются начальники, обновляется девелоперское сообщество. Ясно, что возврат к докризисным проектам исключен. А те, что будут реализовываться, уже выстраиваются исходя из новых критериев. Жизнь продолжается, демонстрируя новые подходы и в том числе новые типы жилья. Например, компактные апартаменты. Раньше о них не было и речи, хотя потребность существовала всегда. Возникает осознание необходимости специальных типов жилья, в первую очередь арендного, посредством которого можно решить важнейшую проблему миллионов людей.
Однако поиски более эффективных и ответственных проектных, планировочных и пространственных решений – важнейший признак взросления рынка, который пока не ощущается. Мы медленнее, чем хотелось бы, выходим из состояния перегрева. Хотя, как я уже говорил, действия девелоперов становятся более точными, а претензии – умеренными, что можно определить как движение к более цивилизованному рынку. И смею надеяться, что ответственность девелоперов и властей за принятие решений возрастет не только в связи с попытками избежать финансовых неудач, но и в связи осознанием потребностей города и людей, которые в нем живут.

– Что такое, по-вашему, цивилизованный девелопмент?
– Деятельность девелопера на Западе существенно отличается от нашей. Западные девелоперы обслуживают все уровни и горизонты рынка, они приходят не со своими деньгами, а собирают их часто по крупицам. Они работают с меньшей нормой прибыли, со смешанным финансированием, когда деньги поступают из разных источников – федеральных, местных, частных и так далее. Самым популярным лозунгом девелоперов является PPP – private, public, partnership. Для нас такое – экзотика: общество, государство и бизнес не научились работать вместе. Мы по-прежнему живем под лозунгом «У кого нет миллиарда, тот идет в …», время которого уже прошло. Не прописаны ни обязательства города, ни девелоперов по отношению к городу. Пример из чужого опыта: в какой-то момент власти Нью-Йорка приняли решения, обязывающие девелоперов не застраивать весь участок, а оставлять пространство под общественные зоны. В итоге Манхеттен и самые гиблые его места вдруг обогатились гуманными, пешеходными, красивыми, благоустроенными площадями. Это результат определенной политики и договоренностей власти, защищающей интересы и людей, и бизнеса.

– Московский пример государственно-частного партнерства – ТПУ «Планерная». Было много заявлений со стороны чиновников о том, что благодаря транспортно-пересадочным узлам решаются серьезные инфраструктурные проблемы, однако на деле ТПУ обернулся замаскированным торговым центром, а транспортная ситуация в районе «Планерной» лишь усугубилась…
– ТПУ – сложные, многофункциональные сооружения, сердцем которых являются высокоорганизованные пешеходные пути, эффективные инструменты формирования транспортных потоков. Мы не только не научились делать такие проекты, но, похоже, не понимаем их сущность и природу. Разносим на максимальные, труднопреодолимые расстояния железнодорожные вокзалы, автовокзалы, стоянки, боремся со стихийной торговлей, не понимаем, что узел можно и нужно делать грамотно и умно. В мире за последние несколько десятилетий накоплен огромный опыт. Особенно преуспели в этом японцы. Шибуя, Икебокуро и ряд других – огромные сооружения, где люди пересаживаются из электричек в метро, автобусы, такси, едут в аэропорты, оставляют автомашины, работают, отдыхают и даже ночуют. Все это сопровождается благоустроенными общественными пространствами, ресторанами на любой вкус и так далее. Это, по существу, сгустки городской ткани, которые и мы обязаны научиться проектировать и строить. И качество городской жизни зависит от числа и организованности такого рода мест.

– Если говорить о взаимодействии власти и архитектурного сообщества, то в профессиональных кругах крепится убеждение, что архитекторам в Москве с приходом Собянина делать стало нечего. Об этом, например, пишет Григорий Ревзин в «Коммерсанте». Вы с этим согласны?
– Нет, конечно. Давайте снова посмотрим на Западную Европу. Это пространство почти построенное, законченное. В большинстве стран иное, чем у нас, количество квадратных метров качественного жилья и общественных сооружений на душу населения. Более того, в целом ряде стран существует законодательный запрет на сооружение новых зданий. К примеру, Тоскана или Каталония – охраняемые ландшафты, где строительство исключено. Чтобы начать строительство, надо долго доказывать, что это использование площадей, которые уже функционируют или функционировали прежде. Законодательство строится на идее, что окультуренное пространство следует оберегать, потому что оно уже комфортно организовано для жизни и является условием, источником постоянной капитализации. Несмотря на все это, число практикующих архитекторов в странах Евросоюза – более 500 тысяч. Среднемесячная зарплата архитектора в среднем составляет около 3 тысяч евро, что позволяет причислить архитектурную деятельность к высокооплачиваемым профессиям. Все эти люди востребованы. У нас на огромную страну около 20 тысяч архитекторов уровня ГАП. А строить надо еще очень много. Наш климат требует большего числа крытых площадей, чем европейский. Если говорить о Москве и специфике ее нынешнего развития, то надо понять, что проектировать впрок, на годы вперед, не удастся. Меняются нормы, рынок, истекают сроки действия разрешений, а параллельно возникают новые запросы власти и общества. И даже московскому центру не обойтись без создания стоянок, пешеходных зон, благоустройства пешеходных путей, приспособления памятников и многого другого. Так что у Москвы и ее архитекторов большие перспективы.

Спецвыпуск