Анализ основополагающих мировых форсайтов показывает, что городу в будущем отводится очень важная трансформационная роль: он становится площадкой реализации мегатрендов — социальных, научно-технологических, политических, ценностных, правовых, энергетических. От чего зависит то, как он будет выглядеть? Разберём основные тренды.
Колонка Александра Чулока, д. э. н., профессора, эксперта в области форсайта, стратегий и инноваций, директора Центра научно-технологического прогнозирования Института статистических исследований и экономики знаний, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики».

Город, который управляется на основе данных, цифровых технологий и искусственного интеллекта. В этой парадигме город выступает как единый технологический организм, в центре которой находится человек. На практике это может быть реализовано по-разному: доминирует одна система, единая базовая платформа или несколько конкурирующих оболочек, связанных друг с другом.
В последнее время мы движемся не только к «умному», но и к «мудрому» городу. Это город, где активно используются цифровые технологии, а также виртуальная и дополненная реальность, технологии новых материалов, сплав технологических инноваций, при этом ориентированных на человека. Например, Япония в своем форсайте до 2050 года подчеркивает значимость развития общества 5.0, где предполагается увеличение продолжительности жизни до 120 лет. Достижение этой цели невозможно без реализации принципов такого «мудрого» города.
Биоэкономика — это комплексная концепция, она включает развитие городских парков, городского сельского хозяйства, создание экосреды, в которой сочетаются человек и природа. Сюда же относится переработка твердых бытовых отходов с помощью биореакторов, использование домашних компостеров в семьях. Город становится площадкой развития биоэкономики, обеспечивает связку между человеком, промышленностью и окружающей средой.
Если посмотреть на современные исследования, мы увидим достаточно пестрый набор этих концепций. Например, это безуглеродная экономика, или экономика декарбонизации. В Евросоюзе, Китае и ряде стран уже приняты стратегии перехода к углеродной нейтральности. Россия также намерена ее достичь к 2060–2070 годам.
Второе — это экономика пожилых, так называемая «серебряная экономика», мы видим ее развитие, например, в Японии. В таком городе должен быть другой транспорт, другая инфраструктура, включая медицинские учреждения, особые типы домов, сервисов, магазинов. Еще один пласт — креативная экономика, где креативный класс становится движущей силой со своими паттернами поведения, правилами, запросами.

Есть и цифровая экономика, экономика данных, предполагающая, что общество и бизнес все больше переходит в цифровой формат. Это напрямую влияет на офисы, их загруженность, рабочие места, формат ритейла, супермаркетов. Есть экономика технологического и цифрового суверенитетов, и город является ключевым элементом их обеспечения. Сюда же входит понятие безопасности в широком смысле: физической, эпидемиологической, цифровой, информационной, ментальной. Отдельно стоит выделить экономику совместного потребления. Для города это принципиально важный момент. Речь идет не только о самокатах или каршеринге. Это касается еды, бизнес-моделей, образования, развлечений, ухода за животными и других сфер.
Возможно, этот список экономик можно еще расширить. Но важно другое: реальность у нас остается одной, мы живем в одном городе — выходим из дома, едем на работу, возвращаемся обратно. Город становится площадкой для объединения и конвергенции этих разных типов экономик.
Город, адаптированный под каждого конкретного человека. Если смотреть ретроспективно, города часто проектировались под определенные группы, глобальные задачи: в Америке — под социальные классы, в России — под инженеров, под освоение целины, под крупные национальные проекты. Возможно, что город будущего сможет, по крайней мере в части своих сервисов и проявлений, оптимизироваться и подстраиваться буквально под конкретного человека. Это может проявляться в создании, например, «умных» офисов, когда рабочее место подстраивается под индивидуальные особенности работника.
Мы уже видим, насколько активно развивается и эксплуатация, и освоение космоса — от дата-центров на орбите до проектов освоения Марса, Луны, астероидов. Это уже не футурология, а реальные инвестиционные планы, которые заложены, например, в национальные форсайты Китая, Южной Кореи, Германии, России. С другой стороны, развивается освоение Мирового океана и недр. В этом же ряду — освоение Арктики и Антарктики.
Если мы добавим к этому идею города как опорной точки гиперсвязанности, то этот тренд может реализовываться в разных вариантах. Например, развитие транспортных технологий. Мы уже видели, как время в пути сокращается: раньше от Петербурга до Москвы дорога занимала восемь часов, сейчас — меньше четырех. Когда она сократится до часа, появится возможность на выходные, условно говоря, съездить посмотреть на тюленей, пингвинов или китов. Это меняет формат досуга, транспорт и инфраструктуру. То же самое касается космоса. Идеи космического лифта, массовых запусков со временем могут стать реальностью. Город перестает быть просто точкой на карте, он становится хабом с точки зрения рынка труда, перемещения людей, развлечений, реализации возможностей.

Город должен стать средой, где человек в любом возрасте может попробовать себя в разных направлениях. Это могут быть пространства, где можно прийти, ознакомиться с прорывными технологиями в области ИИ, медицины, новых материалов, энергетики, космоса, поработать с ними, запустить стартап, например, на базе инновационных кластеров, посмотреть достижения науки, поучаствовать в образовательных и творческих проектах.
Если город становится площадкой для раскрытия талантов, для развития креативности, для занятий любимым делом, для проявления себя в социуме, это влияет и на проектирование инфраструктуры, и на досуг, и на развлечения. Зарождение такого типа города мы уже частично видим, например, в Москве: развитие кванториумов, технопарков, ВДНХ с ее павильонами мирового уровня — демонстрация достижений не только народного хозяйства, но и науки и технологий находится в этом тренде.
При планировании города будущего важно понимать, какие риски могут возникать, потому что город будущего может стать, с одной стороны, демонстратором этих рисков, а с другой — при правильном подходе, наоборот, буфером, который помогает с ними работать. В первую очередь это риски, связанные с кибербезопасностью. Это риски взлома систем, транспорта, заводов. Город становится зоной повышенного интереса для хакеров, и для предотвращения угроз необходимо выработать новую концепцию защиты. Применение материалов с программируемыми свойствами или биотехнологий может иметь также и обратную сторону, впрочем, как и любая современная технология.
Второе — это риски, связанные с неприкосновенностью частной и личной жизни. Мы понимаем, что не только публичные люди, но и обычные горожане становятся все более уязвимыми с точки зрения приватности. К примеру, мы часто передаем свои биометрические данные добровольно, не осознавая последствий этого в полной мере.
Речь идет о появлении и повсеместном распространении персональных ИИ-помощников, которые будут сопровождать человека практически с рождения — в образовании, работе, повседневной жизни. Этот симбиоз будет касаться всего: и медицины, и образования, и досуга. Такое сращивание человека и ИИ может серьезно повлиять на все: транспорт, безопасность, развлечения, функционирование города как экосистемы. Фактически может начать формироваться новый тип гражданина — человек, тесно интегрированный с ИИ.

Город будущего станет в меньшей степени зависеть от энергии и от климатических условий, и это положительно скажется на жизни его жителей. С точки зрения электроэнергии, воды, стоимости ресурсов и чувствительности к погодным условиям — от дождей до внезапного снега — мы сможем перейти к более устойчивым, климатически и энергетически независимым моделям города.
Я очень надеюсь, что при всех технологических возможностях в центре останется человек. Важно, чтобы город будущего не утратил человека как индивидуальность и личность, чтобы не получилось, как у Чехова в «Вишнёвом саде»: «человека забыли».
Нужно понимать, что реализация этих трендов зависит от очень большого количества факторов. Это и внешние факторы, в первую очередь геополитическая обстановка и климатические изменения, которыми мы пока практически не можем управлять и в лучшем случае можем лишь демпфировать их влияние, и внутренние факторы — объемы инвестиций, решения и ориентиры руководителей городов, готовность граждан адаптироваться или самим адаптировать эти тренды, а городских компаний — работать с будущим на базе форсайта. В лидерах реализации этих трендов, как правило, крупнейшие мегаполисы с ресурсами или новые города, которые строятся с нуля, например в странах Персидского залива.