Эрик ван Эгераат, архитектор

О КАРЬЕРЕ

Вы спросите, откуда берется такой тип архитектора, как я. Это может прозвучать странно, но я мог бы посвятить себя многим вещам. Мать мечтала видеть меня инженером. Когда она узнала, что после окончания Дельфтского технического университета по специальности инженер я решил стать архитектором, она была потрясена. Бабушка была уверена, что из меня выйдет отличный пекарь. Некоторые друзья полагали, что из меня может получиться приличный художник. Я уверен, что мог бы делать все это, и делать хорошо. Я даже мог бы стать хорошим политиком. Я не шучу, но... мне кажется, что это неправильное отношение к жизни. Бороться за каждую возможность, пытаться заняться всем, чем ты можешь заняться, – это не мое. Я не считаю, что должен побывать в каждой точке планеты в поисках здания, города или уникального рассвета. Мне нет необходимости говорить со всеми важными людьми в этом мире. Я должен делать то, что у меня хорошо получается, и стараться делать это как можно лучше. Идя по этому пути, так или иначе встречаешься с массой интересных людей и бываешь во многих интересных местах.

ОБ УВЛЕЧЕНИИ ЛЕВЫМИ ИДЕЯМИ

Я получил обычное для многих моих сверстников воспитание и типичное образование в престижном техническом вузе. Быть студентом в 60-е – начале 70-х означало требовать перемен. Вопреки тому, что в семье мне никогда не пытались привить политические идеи, – а возможно, именно благодаря этому – я превратился в сторонника голландской коммунистической партии. Это длилось недолго, но я был совершенно счастлив оттого, что делаю что-то наперекор всем. Все это было достаточно несерьезно. Как и у многих моих сокурсников, у меня были определенные левые идеи, я был активистом студенческого движения. Есть люди, полагающие, что от левых идей прямой путь к коммунизму и социализму. Они упрощают реальность, утверждая, что левые, выступающие за изменения и ищущие новые ценности для опоры общества, непременно должны поддерживать самые нежизнеспособные политические системы. Но разве не бывает глубоко религиозных людей, которые при этом не считают церковь необходимым институтом?

ПЕРВЫЙ РАЗ В РОССИИ

До приезда в Россию у меня уже были проекты в Чешской республике, Венгрии и Польше. Тем не менее для меня поездка в Россию была чем-то совершенно особенным. Двадцать лет назад, когда я впервые приехал в Москву, моей эйфории не было предела. Когда я вышел на Красную площадь в 1990 году, я был потрясен – ведь я находился в самом центре страны, где, как мне рассказывали, живет дьявол. Меня воспитали в вере, что русские – это враги, что они будут пожирать наших детей. А то, что я увидел, было прекрасно. Я был потрясен даже тем, что слышал язык. До этого я слышал русский только в кино, и он у меня не ассоциировался с настоящей жизнью. В первые месяцы, а может, даже годы я не видел ничего негативного, отрицательного. У меня была интересная особенность: в первое время я приезжал исключительно зимой. Мне очень нравилось, возможно, потому, что снег скрывает всю грязь. Я получил прекрасное впечатление от России.

О ФУТБОЛЕ

Я не играю в футбол, но, как всякий мужчина, люблю смотреть матчи. В коммерческом отношении футбол себя не окупает: более 40% голландских футбольных клубов – банкроты. В другой ведущей футбольной державе, Великобритании, ситуация не лучше. Футбол – интересная игра, но коммерчески уже не жизнеспособная. Хотите играть в футбол и получать удовольствие? Согласен. Но не за чужой счет. Если хотите просто играть в футбол, возьмите мячик и поезжайте на природу. Если собираетесь построить что-то в центре типа стадиона «Динамо», подобный проект не может быть предназначен только для игры в футбол. Мы должны создавать устойчивые проекты, способные зарабатывать не только за счет футбола.

ЖИЗНЬ В МОСКВЕ

Я живу на приемлемом уровне. Меня часто спрашивают, почему я останавливаюсь в московском отеле «Ритц Карлтон», ведь с точки зрения архитектуры это не мой стиль. Но мне так нравится жить в центре города, что я легко мирюсь с небольшими недочетами в архитектуре. Москва – один из самых интересных городов мира. Это удивительное место, и некоторые вещи здесь приходится принимать такими, какие они есть. Здесь нелегко: дорого и порой утомительно. Я считаю, что мне повезло: постоянно путешествуя, я не задерживаюсь нигде надолго, включая мой родной Роттердам. Я не уверен, что мог бы жить в Москве постоянно. Если бы я принял такое решение, то создал бы вокруг себя собственную мини-вселенную. Многие люди так и делают, они создают вокруг себя маленькие островки. Москва – это потрясающий эксперимент: ты жив, пока двигаешься. Твоя сопротивляемость растет вместе с движением. Но если ты решишь отсидеться и выждать, этот город убьет тебя!

ОТНОШЕНИЯ С КОЛЛЕГАМИ

С точки зрения некоторых людей, я – enfant terrible. Человек, который не прислушивается к мнению других. Но я их слушаю очень внимательно, просто не исполняю все приказы, которые мне пытаются отдавать. Я занят работой большую часть дня и ночи, но при этом мне хотелось бы понимать, как работают и принимают решения мои коллеги. Мне кажется, что с коллегами в Москве у меня разумные профессиональные отношения. Я понимаю, как большинство работает, и уважаю их как профессионалов.

О РАБОТЕ В РОССИИ

Мне почему-то всегда задают этот вопрос. Работа в России не так уж сложна и не слишком отличается от работы в других странах. Кое-что здесь происходит иначе, но вовсе не обязательно хуже. Здесь также можно получить высокое качество, но это потребует немалых усилий. В некоторых странах, таких как Германия, качество производства и профессионализм людей очень высоки. Однако там редко можно предложить что-то уникальное. И уж точно никто не ждет этого от архитекторов. Немцы – очень хороший, но скучный народ. В России или Латинской Америке гораздо больше свободы для творчества, но при этом продукция не всегда высшего качества. Я считаю, что нельзя противопоставлять эти две тенденции – нужно пытаться соединить инновации и творчество с устойчивостью и качеством. В России существует ряд вызовов, которые не позволяют профессионалу расслабиться.