Может ли офисный центр стать символом Москвы?

Собрание непохожих

Облик современного мегаполиса складывается не только из скверов, площадей, храмов, концертных и выставочных залов. Наряду с социальными и культурными сооружениями его формируют и объекты коммерческой недвижимости. Несмотря на то что московский рынок CRE очень молод, новые проекты офисных и торговых центров успели громко заявить о себе. Одни из них, построенные в центре города, сумели грамотно вписаться в исторический контекст, другие выглядят инопланетными гостями древней столицы. Впрочем, может быть, в непривычном облике московских новостроек нет ничего страшного? То, что французам сначала не понравилась Эйфелева башня, не помешало ей стать символом Парижа.

«Мне кажется, что новые проекты должны соответствовать духу времени и быть современными, – считает Дмитрий Воскобойников, архитектор SHCA. – Попытки создать объект, соответствующий архитектурному облику прошлых эпох, на мой взгляд, всегда сомнительны. Иной подход, который часто используется, – это стремление создать современное здание, в облике которого присутствуют ссылки на исторические архитектурные элементы, – эклектика или смешение стилей. Существует и отдельное направление в архитектуре прошлого века, известное как постмодернизм. В качестве примера ярких представителей постмодернизма я бы мог назвать американских архитекторов Роберта Вентури и Майкла Грейвза. Однако это довольно сложный путь, который требует скрупулезной исследовательской работы и тщательного проектирования, что не всегда может позволить себе архитектор, находящийся под давлением жестких сроков выполнения заказа. Мне известны очень немногочисленные примеры удачных проектов такого стиля, появившиеся в недавнее время. Последний, и, на мой взгляд, самый правильный путь – это попытка создать современное здание, которое не пытается быть ничем иным, как современным – соответствующим настоящему пониманию эстетики и гармонии, учитывающим новые функциональные требования и строительные технологии».

У специалистов нет единой точки зрения на то, должны ли новые объекты соответствовать историческому облику города или нет. «Архитектура коммерческих зданий должна соответствовать облику города, есть такое понятие, как «сити-бренд», – считает Алексей Ванчугов, генеральный директор компании Mall Marketing. – Совершенно не обязательно она должна представлять собой знаковый уникальный проект. Городов много, если в каждом архитектура будет уникальной и знаковой, она растиражируется и таковой быть перестанет».

Однако есть и другое мнение – новые здания не обязаны «подстраиваться» под исторические памятники архитектуры. «Распространенная в наши дни неаккуратная и поверхностная имитация старинной архитектуры способствует ухудшению общественного вкуса, – считает Илья Мукосей, архитектор Murray O'Laoire Architects. – Человек, не являющийся специалистом, не поймет, какое здание оригинально, а какое – подделка. Каждое время должно приносить свой стиль, чтобы оставить след в истории. Новые здания должны быть современными в самом прямом смысле этого слова. Но проявляться эта современность должна по-разному, в зависимости от контекста. Например, «Апельсин» Нормана Фостера на месте «сарая» ЦДХ, по-моему, не уместен, там и так городская среда чересчур агрессивна из-за памятника Петру I. А вот где-нибудь на юго-западе такой «Апельсин» может оказаться очень кстати, он разбавит скучный панельный пейзаж. Интересно, что сам Юрий Лужков несколько лет назад не разрешил строить в Замоскворечье жилой комплекс «Русский Авангард» по проекту Эрика ван Эгераата, похвалив проект, но предложив осуществить его в другом месте. В исторической среде лучше строить здания, которые, по определенным параметрам (масштабу, общей высоте, высоте этажа, пропорциям окон и т. п.) соответствуют исторической застройке, чтобы они не выбивались из общего ряда и не резали глаз. Но при этом эстетика их фасадов вполне может быть современной». Хорошим примером современной застройки в историческом окружении Илья Мукосей считает район между Остоженкой и Пречистенской набережной, где сохранилось не так уж много исторических зданий, но в основном сохранены сетка улиц, высота и масштаб прежней застройки.

Проблема Москвы в том, что у нее нет единого архитектурного стиля. Даже ее исторический центр – собрание зданий столь непохожих друг на друга, что непонятно, как они «уживаются» рядом. «Москва полигамна, и полифония архитектурного облика и есть стиль Москвы, – полагает Алексей Ванчугов. – В любом европейском городе архитектура «смягчает» переходы из исторического центра города в современный или, наоборот, контрастирует. Но в Москве эта роль невозможна – Москва соткана из множества пестрых лоскутков. Я не могу сказать, что существует явная граница между районами нашего города. Есть Замоскворечье, которое может считаться районом однородной архитектурной застройки. Но если мы выйдем на Садовое кольцо, там каждое здание представляет переход к новому стилю. К новой эпохе. И этих эпох достаточно много».

Красиво вписаться в лоскутный архитектурный городской пейзаж – задача очень сложная. По мнению Дмитрия Воскобойникова, сделать это, проявляя уважение к исторической застройке, можно за счет учета и сохранения важных видовых точек на существующие здания, учитывая пространство, необходимое для нормального функционирования и восприятия исторической застройки. Новые проекты также могут служить гармоничным фоном для исторического памятника или же выражать собой агрессивный контраст. Такой подход, как полагает Дмитрий Воскобойников, позволит создать современную архитектуру, которая может стать знаковой в гармоничном сочетании с исторической застройкой, подчеркивая тем самым существующий колорит города.

Торговая площадь как символ города

История помнит случаи, когда объекты коммерческой недвижимости становились символами города. Прообразом современного торгового центра в Милане, например, послужило здание XVI века с крытой галереей, ажурным потолком. Раньше благодаря именно этому проекту Милан ассоциировался с шопинг-столицей Европы, сейчас там бутики, устраивающие знаменитые распродажи, начинающиеся в 3 часа утра.

Аналогичным московским примером можно назвать Третьяковский пассаж. На вид он кажется очень старым. Это проект начала XIX века, выполненный в архитектурном стиле XVI века. Изначально пассаж планировался как торговая улица. Теперь это нечто среднее между стрит-ритейлом и организованным торговым центром. В Третьяковском пассаже есть все признаки торгового центра – вход, выход, наличие внутреннего дворика с торговыми площадями слева и справа. Именно синергия проекта (одновременно и ТЦ, и стрит-ритейл) позволила ему удачно вписаться в центр города.

«Германский городок Оберхаузен с населением 220 тыс. жителей не был бы ничем примечателен, кроме газгольдера, похожего на огромную консервную банку, – рассказывает Алексей Ванчугов. – В начале 90-х годов прошлого века, когда индустриальный период в истории Рурской области Германии подошел к концу, начали сносить заводы, фабрики и целые промышленные кварталы. Настала очередь газгольдера. Однако жители так привыкли к нему, что не представляли без него своего города. Поэтому городская администрация решила превратить газгольдер в полноценный выставочный центр. Благодаря газгольдеру неприметный городок превратился в центр выставочной жизни. Собственно, у нас есть очень яркий пример из отечественной истории. Красная площадь возникла как исключительно торговая площадка и лишь в XIX веке окончательно утратила эту свою функцию».

Архитектурные мистификации

За свою недолгую пока историю коммерческая недвижимость успела удивить Москву как удачными оригинальными проектами, так и не совсем удачными.

В числе современных проектов, адекватно взаимодействующих с окружением, Илья Мукосей называет офисный центр на Страстном бульваре, 9 (архитектурная мастерская Николая Лызлова): «Современное здание служит задником для «классического» особняка, напоминающего стоявшую на этом месте усадьбу. При этом ясно, что это не старое здание, а стилизация». Еще одна удачная имитация классики, по мнению архитектора, – здание на углу Садового кольца и Нового Арбата (Новинский бульвар, вл. 3, стр. 1). «Когда я впервые его увидел, долго сомневался, было оно тут раньше или нет, – рассказывает Илья Мукосей. – Здание выглядит так, будто стояло на этом месте годов с пятидесятых. Над фасадом, выполненным по классическим канонам, работал архитектор Дмитрий Бархин. Это уже не просто стилизация, а можно сказать, архитектурная мистификация». В исторический контекст старого города, на пересечении Садового кольца с улицей Краснобогатырской, 4, очень удачно вписался БЦ «Эрмитаж Плаза». Та часть, которая выходит на Садовое кольцо, не является доминантой по отношению к зданию. Архитекторы умудрились так вписать и спрятать объект, что он не нарушил облика стоящего рядом особняка.

По мнению Сергея Крючкова, архитектора бюро ABD, примером того, как хорошо встроено современное здание в историческую застройку, является объект Арбитражного суда. «ТЦ «Квадро» (архитектор Владимир Плоткин) на пересечении Кутузовского и Рублевского шоссе, очень хорошо сделан снаружи и абсолютно провален с точки зрения функциональности, – говорит Сергей Крючков. – Кстати, в Москве часто наблюдается и противоположное, когда проект с точки зрения архитектурных композиций и фасадов выглядит сомнительно, но при этом очень эффективно сделан внутри. Это получается потому, что над проектом работали западные архитекторы, которые совместно с бизнес-консультантом сделали хорошую «машину для бизнеса» внутри, а далее локализацией проекта занимался какой-нибудь «Моспроект», который навесил на это здание фасады в московском стиле. Например, «Берлинский дом». Австрийские архитекторы все сделали изнутри, «Моспроект» придумал фасад».

Принято считать, что архитектура – уникальный вид искусства, и двух точек зрения на здание в отличие, например, от живописи, просто быть не может. Однако на самом деле это не так. «Здание РАН мне как бизнесмену не нравится. В народе у этого здания есть прозвище «Мозги» – за счет массивной железной конструкции на самом верху здания. На мой взгляд, это ужасная игрушка в стиле советской науки, – говорит Алексей Ванчугов. – В свою очередь, обитателям этого здания не нравится проект «Москва-Сити», они судачат о том, что это безликая аморфная архитектура, которая является тупым клонированием западных образцов. А я считаю, что «Москва-Сити» – очень грамотный проект, удачно вписанный в место, где он стоит».

Несмотря на то что существуют разные мнения по поводу архитектурных достоинств проекта «Москва-Сити», именно ему суждено стать одним из символов столицы. Через несколько лет башни «Россия» и «Федерация» потеснят в списке московских достопримечательностей Останкинскую башню.

«Многим не нравится здание «Swissotel Красные Холмы» с круглой башней и чашей наверху, которую называют «пепельницей в небесах», – говорит Илья Мукосей. – Меня же это здание почти совсем не раздражает. Оно чем-то напоминает проект Наркомтяжпрома Леонидова. Если смотреть с Манежной, башня находится как раз позади Василия Блаженного. Но она совсем другого масштаба и как бы лишена связи с землей. Когда вы находитесь близко, вы ее не воспринимаете целиком, а когда смотрите издалека, видите ее торчащей в небесах, но не видите основания. Поэтому кажется, что она расположена в каком-то «другом» пространстве. Если таких башен станет много, изменится городской масштаб, а так она – исключение, которое подтверждает правило. То же самое касается и «Москва-Сити». Из-за нереальной, немосковской, высоты его невозможно связать с местом, где он находится. Поэтому «Москва-Сити» не спорит с исторической панорамой».

В список самых неудачных зданий коммерческой недвижимости архитекторы чаще всего включают утратившее после реставрации уникальность здание «Военторга» и «Атриум». «Атриум» – позор для города, – считает Илья Мукосей. – Башенки, арочки не попали ни в масштаб, ни в стиль окружения. Плюс лишь в том, что здание стоит довольно далеко от Курского вокзала, остался «воздух». Впрочем, никакого применения свободному месту пока не найдено. Очень раздражает ТЦ «Наутилус» на Лубянской площади. Неуклюжая смесь модерна и ар-деко, которого в Москве никогда не было в таком виде».

«Мне очень жаль здание «Военторга», – признается Андрей Никифоров, архитектор компании «Киселев и партнеры». – Я помню, какими были его фасады в 70-е годы. Тогда «Военторг» действительно был одним из архитектурных символов столицы. Сейчас вид здания производит совершенно другой эффект. Нарушен дух места».

Нередко нелепые объекты, способные служить лишь «антибрендом» города и символом плохого вкуса, появляются по старой имперской привычке к гигантомании и избыточной роскоши. Одним из неудачных архитектурных сооружений в коммерческой недвижимости является ТЦ «Европейский». «Только ленивый в свое время не пинал этот проект, и совершенно справедливо, – говорит Алексей Ванчугов. – Если раньше у площади Европы был архитектурный облик, то теперь его нет. Есть доминанта, а самой площади нет. Поэтому название «Площадь Европы» становится сейчас смешным. Если подъехать к Киевскому вокзалу и спросить, что это за место, люди ответят – ТЦ «Европейский». Если бы в Брюсселе была бы площадь Европы, большинство людей знали бы, что это площадь Европы, а значение ТЦ было бы снижено».

С мнением Алексея Ванчугова согласен Илья Мукосей: ТЦ «Европейский» – очень сумбурный. Здание, даже большое, должно говорить одну фразу, выражать основную мысль. «Европейский» говорит сразу много одновременно, поэтому ничего не понятно. Кроме того, исчезла визуальная связь Киевского вокзала с Дорогомиловской улицей. Визуально перед вокзалом стало тесно, хотя расстояние между зданиями достаточно большое. «Европейский» очень путаный и внутри. Здесь приходится действовать наугад, и это, кроме раздражения, ничего не вызывает. Не думаю, что авторы проекта ставили себе такую цель».

Кто заказывает застывшую музыку

Было бы несправедливо обвинять в безвкусице современных зданий только архитекторов. Как будет выглядеть современный торговый или офисный центр, в большинстве случаев решает инвестор. Полная творческая свобода действий архитектору предоставляется редко. «Некачественная архитектура не нужна никому и никогда, – говорит Сергей Крючков. – Иное дело, что представления о качестве у заказчика и архитектора могут быть разными. Внешний вид объекта – такой же элемент маркетинга объекта, как эффективно работающий план. Задача архитектора – убедить заказчика в том, что красота – это бесплатное приложение к эффективности».

В тех случаях, когда это удается, получаются дома, которыми гордится город. «Сейчас ситуация в России аналогична той, что была в середине XIX века, в период бурного развития капитализма. Социальная роль архитектора подавлена, она находится в зависимости от желаний инвестора, – считает Андрей Никифоров. – Сегодня люди, которые заказывают музыку, считают, что они имеют право и придумывать эту музыку. Девелоперы не думают ни о красоте здания, ни о том, как оно впишется в окружающую среду… Опыт показывает, что подобное положение вещей может измениться только лет через 40, когда сменятся два поколения. А еще нужно, чтобы наши архитекторы перестали работать с оглядкой на Европу. Когда французский архитектор работает, к примеру, в Испании, он пытается сделать так, чтобы его здание соответствовало местному стилю. Тогда и появляются здания, которые становятся частью бренда города, его символом».