Работы испанского зодчего Риккардо Бофилла, лауреата многих архитектурных премий, можно встретить практически на всех континентах. Вполне вероятно, что и в России г-ну Бофиллу удастся реализовать несколько объектов. К слову, дебют именитого архитектора в России должен был состояться еще в 80-х годах прошлого столетия. Однако попытка оказалась неудачной. Сегодня Риккардо Бофилл возвращается с новыми идеями. О них, а также о том, что изменилось в российской архитектуре с советских времен и какие препятствия могут возникнуть на этот раз, – наш разговор с г-ном Бофиллом.

– Вы уже не первый раз участвуете в московских проектах. Расскажите, почему проект, над которым вы работали в конце 80-х годов, остался нереализованным?
– В советские времена я был одним из немногих архитекторов, которые решились работать в Москве. Мы хотели внедрить международный опыт, поработать совместно с московскими архитекторами, построить интересный многофункциональный объект. Но это было очень трудное время для России. Девелопером данного проекта выступала французская фирма, а рынок еще не был готов к приходу иностранных инвесторов. В результате возникли проблемы с финансированием, после чего компания вышла из «игры», а проект забрали российские зодчие. И через несколько лет был построен «Смоленский Пассаж». Проект здания был далек от первоначального, и лишь внешняя форма объекта чем-то напоминала мой проект. Тем не менее появился слух, что я автор «Смоленского Пассажа», кто-то пытался использовать мое имя как бренд. Однако эта информация была ложной. Я предпочитаю реализовывать проект от проектирования до создания внутренних интерьеров, а тогда мой проект был полностью переработан российскими архитекторами.

– Почему вас вновь заинтересовала Москва?
– Думаю, причина в том, что нашей сплоченной команде нравится работать в тяжелых условиях. Сегодня наиболее интересны китайский, российский, индийский, японский и украинский рынки, так как они стремительно развиваются. Поэтому когда представители компании «Крост» приехали к нам в офис в Барселоне и предложили поучаствовать в большом проекте в Москве, мы согласились. Немаловажно также, что у нас уже был небольшой опыт работы в вашей стране.
Кроме того, меня интересует русская архитектура и работа в большом городе, я знаком со многими русскими архитекторами. Сегодня я чувствую более дружественное отношение к нам и уверен, что мы сможем совместно создать интересный проект.

– Что это будет за проект?
– Мы собираемся построить многофункциональный комплекс в рамках программы реконструкции группы кварталов в Хорошево-Мневниках недалеко от Москвы-реки и Четвертого транспортного кольца. Согласно первоначальному плану здание включит в себя офисные помещения класса В, 3- или 4-звездочные гостиницы, объекты ритейла, а также жилые апартаменты. Под каждый сегмент будет отдано примерно по 25% от общей площади объекта. Кроме того, Москве требуются качественные недорогие гостиницы. Объект общей площадью 100 тыс. кв. м, расположенный на участке 2,4 га, должен стать неким архитектурным акцентом всего квартала и логическим завершением «Бульвара семи эпох» – четырехсотметровой торговой пешеходной зоны.

– Какова специфика работы с российскими архитекторами?
– Прежде чем приступить к проекту, мы изучаем СНИПы, так как должны понимать, как их применять и какие ограничения они на нас накладывают. На каждом этапе реализации объекта мы работаем в тесной связке с российскими архитекторами, которые призваны вести контроль за нами, чтобы все, что мы делаем, соответствовало строительным нормам, принятым в городе и в конкретном районе. Мы, в свою очередь, контролируем их, дабы в результате оптимизации проекта под российские стандарты концепция проекта не была изменена до неузнаваемости, как это произошло со «Смоленским Пассажем».

– Есть ли отличия между западными и российскими девелоперами?
– Я считаю, что существует два типа девелоперов. Философия первых заключается в «чем дешевле, тем лучше». Как правило, культурный уровень руководителей таких компания достаточно низок, им важно как можно быстрее извлечь из проекта доход, но они редко задумываются об архитектуре и о художественной стороне вопроса. Но есть и такие компании, которые превыше всего ценят качество. Так вот с первой категорией мы не работаем, так как нам не близка их позиция.

– Собираетесь ли вы реализовывать проекты в Санкт-Петербурге?
– Мы уже полгода работаем с молодым российским девелопером RBI, у которого есть собственность в исторической части Северной столицы. Сейчас мы завершаем работу над схематичными рисунками и уже выбрали лучших местных архитекторов, с которыми будем реализовывать проект. В будущем многофункциональном комплексе первые два уровня будут отданы под ритейл, следующие два – под офисные помещения с гибкой планировкой, на последних этажах будет располагаться жилая зона. Также в здании планируется подземный паркинг. Санкт-Петербург неоклассический город, поэтому мы решили, что комплекс должен быть построен в современном классическом стиле. В здании будет преобладать стекло с некоторыми классическими элементами. Сейчас проект находится на этапе проектирования, строительство должно начаться через год.

– Ощущается разница между работой в Москве и Санкт-Петербурге?
– Разница очень большая. Санкт-Петербург всегда был более открыт для Европы, и на протяжении многих столетий здесь работали западные архитекторы. В связи с этим отношение к иностранным зодчим более лояльное, чего, впрочем, нельзя сказать о требованиях, которые предъявляют к проектам. Однако в принципе этапы реализации проекта везде одинаковые. Будь это Москва, Санкт-Петербург или Париж и Барселона.

– На сегодняшний день в Москве нет ни одного крупного проекта, построенного иностранным архитектором. Большинство из них попросту не были утверждены московским правительством. Как вы считаете, ваш проект будет успешным?
– Многие архитекторы пытаются привнести свой собственный стиль, так называемую авторскую архитектуру, в каждый город. Мы же стараемся интегрироваться в историю города, разобраться в проблемах, которые возникают в этом мегаполисе. Архитектура – это не мода, она должна стоять веками и радовать глаз.

– Что вы думаете о процессе согласования в России?
– Во всех странах есть процесс согласования. Например, в Париже и в Риме очень консервативные нормативы, и там очень сложно создать современную архитектуру. Но я верю в Москву, верю в логику процесса, в то, что это будет процесс естественного отбора и от этого городская архитектура только выиграет.
Капитализм требует от архитекторов рентабельных знаний. Конечно, кроме этого есть технические и художественные параметры. Таким образом, современные зодчие должны быть не только профессионалами в области архитектуры, но и уметь делать рентабельные здания. Экономическая тема должна быть интегрирована в проект, но она не должна быть основной, иначе проект не будет функциональным.

– Что вы думаете о современных зданиях, которые строятся в исторической части города?
– Я не думаю, что это позитивное явление, так как у многих современных зданий нет исторического контекста. Допустим, они сделаны только из стекла. В качестве примера можно привести английское посольство. Это типичный английский эксперимент. Они захотели перенести английскую архитектуру в Москву. Проблема заключается в том, что это невозможно, потому что не бывает международной архитектуры. У каждой страны есть своя история, свои традиции, свои стилистически предпочтения. Архитектор должен работать с историей города. Конечно, намного проще поставить стеклянный куб, чем строить русскую, византийскую или турецкую архитектуру.

– Ваши дальнейшие планы?
– Скорее всего мы будем работать на Украине. Быть может, приступим к осуществлению еще нескольких проектов в России, к примеру, по реновации промышленных зданий. Для Москвы сейчас это актуальный вопрос, а у нас достаточно большой опыт в этой области.

Спецвыпуск: инвестиции