
— Как появилась компания Kravt h&h? С чего вы начинали?
— Первым предпринимательским опытом был общепит. Я открыл кафе в Петербурге, на Каменноостровском проспекте, и думал: сейчас я Макдоналдс переиграю. Не переиграл. На старте совершил, наверное, полторы сотни предпринимательских ошибок, и через них понял, как двигаться дальше. По факту какой-то стратегии, которую я написал бы на бумаге в 2011 году и начал воплощать, не было. Все строилось интуитивно, через опыт и ошибки.
— Как вы пришли к строительству гостиниц?
— Когда я смотрел коммерческие площади для второго проекта, оказалось, что часть помещений можно реконструировать под трехзвездочную гостиницу. Так появилась первая гостиница — на 54 номера. Потом был особняк на канале Грибоедова. Мы довольно выгодно его купили, но я тогда еще не до конца понимал, как устроена реконструкция исторических зданий. Пришлось переделывать перекрытия, уходить вниз, и в итоге на работы ушло очень много денег. Получился бутик-отель за Мариинским театром. Мне он нравится: в него вложена душа, это такой коллекционный, трофейный актив. У него своя ценность, хотя с точки зрения экономики это не самый эффективный объект. Следующим этапом стал объект на улице Александра Невского. Вместе с партнерами мы уже более осознанно построили четырехзвездочную гостиницу с нуля. Там я получил первый боевой опыт: сваи, подтопления, переговоры с соседями. В какой-то момент пришлось выкупить половину соседнего дома. Это отличает девелопера от застройщика: мне пришлось везде побегать, и сапоги надеть, и с бабушками пообщаться, чтобы избежать непредвиденных проблем. Но в основе любого проекта всегда бизнес-идея, которая не должна ущемить чьи-то интересы, для баланса часто нужен компромисс.
— Как в вашей географии появилась Казань?
— Тоже благодаря стечению обстоятельств. Я немного быстрее сориентировался, чем Hilton, который тоже рассматривал этот участок. Тогда я понял, что одна из моих сильных сторон — скорость. Мог сегодня услышать о возможности, днем сесть в самолет, а утром уже быть на совещании. На определенной стадии это помогает. Но моя большая мечта — построить системную компанию. Стартап может выигрывать за счет скорости и гибкости, а дальше нужно выстраивать устойчивую модель.
Muse of City получился очень удачным. Сейчас мы строим вторую очередь и планируем третью, потому что участок позволяет развивать территорию дальше. Опыт показал, что нужно системнее подходить к капитальным затратам, внимательнее работать с себестоимостью. И работать мы будем именно с системными проектами, такими как Иннополис, — их можно развивать не только через достройку новых очередей, но и через дополнительные сервисные функции, когда ты не просто реализуешь какой-то локальный проект, но делаешь саму территорию точкой притяжения.
— Другой важный проект в Татарстане — «Яр Парк».
С какой идеи он начался? — В 2017 году зимой я стоял на набережной, смотрел на Кремль и не мог понять, почему на таком прекрасном участке — ровном, у воды, с видами — ничего нет. Но построить там просто жилые башни было бы неправильным решением. Сначала мы купили на тендере торговый центр, который входил в состав земельного участка. Когда начали разрабатывать концепцию, стало понятно, что территории недостаточно и нужно проектировать многофункциональный центр, полноценную среду.
— А что вы вкладываете в понятие среды?
— Мне хотелось создать место, где можно жить, работать в коворкинге, сходить в ресторан, провести деловую встречу или свидание. Я много ездил, останавливался в хороших комплексах, но не находил в Казани места, где все это было бы собрано вместе. Подумал: если такого места нет, значит, его нужно построить. Идея — создать ядро и точку притяжения.
— Сложно было определиться с окончательной концепцией?
— Очень. У нас было около шестнадцати вариантов, которые в итоге отправились в корзину. Мы работали с американскими, турецкими и местными архитекторами, пробовали разные подходы, спорили. Долго не могли найти правильную идею. В какой-то момент провели международный конкурс — собрали более восьмисот предложений со всего мира и сформировали собирательный образ. После этого решили работать с Сергеем Скуратовым. Мы понимали, что это требовательный архитектор и простого пути не будет.
— Было важно не снижать планку?
— Дело не только в архитектуре, а в создании многофункциональной среды. В регионе тогда так практически никто не работал: обычно стараются сделать более осторожный проект и сохранить маржинальность. У нас большой объем — в этом одновременно сила и сложность проекта. Нужно учитывать емкость рынка и логику продаж, но мы рассчитываем, что проект будет работать за счет идеи, управляющей компании и сервиса.
— То есть гостиничная управляющая компания — основная часть проекта?
— Да. Мы проектируем не псевдожилье, а большой гостиничный комплекс с разными форматами размещения и сервисами. Управляющая компания будет отвечать за обслуживание апартаментов и другие услуги. Человек может жить в комплексе и решать повседневные задачи: заказывать еду, уборку, пользоваться другим нужным сервисом. Мы исходим из того, что должно быть удобно.

— Вы считаете, что девелоперам стоит смотреть за пределы классического жилищного строительства?
— Да. Я часто говорю коллегам: вы не видите другого рынка? Не обязательно строить экономжилье и пытаться бесконечно бороться с высокой себестоимостью и дорогими деньгами. Это реальность, и квадратный метр не станет внезапно в два раза дешевле. Нужно думать о других продуктах. Почему мы считаем, что экономика проекта заканчивается в тот момент, когда передали ключи? Можно продолжать зарабатывать на гостеприимстве, заботе и разумном сервисе. Не нужно бороться за каждый процент себестоимости, если можно изменить саму модель.
— Но ведь и покупатель становится требовательнее?
— Конечно. Люди все более разборчивы и уже не верят пустым обещаниям. Нужно просто нормально делать свою работу.
— «Яр Парк» иногда называют «Казанским Сити», «Сити 3.0». Насколько вам близко это сравнение?
— Мне нравится сама идея большого делового центра. Когда я впервые приехал в Москву с Камчатки и увидел небоскребы, подумал: я тоже хочу небоскреб. Можно спорить о технических решениях, дорогах и связях, но здорово, что есть крупный деловой центр. При этом «Яр Парк» в большей степени про человека и комфортное пребывание: здесь можно жить постоянно или короткий срок, а остальные функции эту основу дополняют.
— В чём вы видите главную особенность «Яр Парка»?
— Это одна из принципиальных идей: территория должна быть доступной и проницаемой, но нужно продумать границы приватности. Мне хочется, чтобы комплекс стал местом, куда люди приходят не только потому, что они здесь живут или работают, но чтобы было достаточно причин остаться просто потому, что им там удобно.
— Какие функции предусмотрены в проекте?
— Пятизвездочная гостиница, торговая галерея с конгрессными и другими площадками, бизнес-центр, сервисные апартаменты разного уровня, уличные пространства и стрит-ритейл. Запланировано и около 90 тысяч квадратных метров озеленения.
В концепции есть марина. До ее детальной проработки мы еще дойдем: хотимпривлекать операторов, потому что это отдельная экспертиза. Мне также хотелось бы предусмотреть детские активности и школу парусного спорта. Если рядом вода, нужно уметь ею пользоваться.
— Когда комплекс должен заработать полностью?
— Базовый ориентир — 2028–2029 годы. Но важно соблюсти правильный технический, технологический и финансовый план. Можно нажать на газ и строить быстрее, а можно идти чуть медленнее, но в рамках согласованного и разумного графика. Сейчас мы просчитываем разные сценарии. Единая инфраструктура стилобата будет сделана одновременно и сразу. А дальше прирастать точечно, по башням, с какой-то временной последовательностью.
— Какие риски оказались самыми серьёзными?
— Один из первых — высокая стоимость заложенных решений. Нужно было не только сохранить визуальную и концептуальную часть, но найти технические и технологические решения, которые позволят это сделать. Где-то пришлось от чего-то отказаться, что-то уменьшить или сконструировать иначе. Но в целом мне нравится, каким получается облик.
— Вы много ездили в Китай. Что вас особенно заинтересовало в китайском опыте?
— У крупных китайских компаний огромная насмотренность: они работают в разных секторах, от энергетики до гражданского строительства. Мне было интересно, какие решения они предложат.
В Азии мне вообще нравится подход, когда не пытаются изобрести что-то невероятно сложное, а находят простое инженерное решение и добавляют к нему точную красивую деталь. Мы, например, обсуждали высотную башню в Шанхае. Я спрашивал архитектора, как вообще возможно построить такое изогнутое здание. А оказалось, что конструктивно оно устроено достаточно рационально: есть ядро, а снаружи — оболочка, которая формирует облик. Учитываются высота, ветер и сейсмика, а затем здание получает красивую форму.
— В Китае по-прежнему строят дёшево?
— Нет, про «дешевый Китай» пора забыть. Здесь хорошие специалисты и инженеры, они умеют собирать простые и качественные решения, но это не значит, что они недорогие. Мне кажется, у нас просто еще сохраняется привычка к определенным брендам, и со временем это изменится.
— Вы используете государственно-частное партнёрство в «Яр Парке». Как оцениваете эту модель?
— У нас часть территории развивается по инвестиционному контракту и есть обязательства по созданию инфраструктуры. Республика увидела, что мы пришли не просто что-то взять, а развивать территорию и предлагать нужные ей функции. Это помогло проекту состояться.
Я не понимаю, почему девелоперы иногда так скептически относятся к партнерству. Если предлагать новые идеи и качественную инфраструктуру, можно находить общий язык. Речь не обязательно должна идти о жилье: можно представлять продукты, которые дают человеку больше.
— Ещё одно направление — доступные гостиницы. Как вы пришли к этой идее?
— Я много смотрю на то, что происходит в регионах, и вижу, что в стране не хватает целостной системы доступного туризма. И вот мы хотим создать сеть решений, когда человек платит разумные деньги и получает достаточный сервис. Если он приехал по делам, ему может быть не нужен ресторан. Ему нужен чистый номер, возможность быстро заселиться, перекусить и спокойно заняться своими делами. Например, в Омске он мог бы заплатить за номер 6 тысяч рублей, а не 16 тысяч, если ему не нужны дополнительные услуги. Моя глобальная задача — закрыть эту проблему не в каком-то отдельном регионе, а на уровне страны.

— Как будет устроена такая гостиница?
— Мы, например, пересмотрели сам подход к питанию. В трехзвездочной гостинице ресторан не всегда оправдан: чтобы он работал хорошо, нужно правильно выбрать место и серьезно заняться концепцией. Тестируем формат Grab & Go — готовую еду, которую можно быстро взять с собой. Сервис работает по принципу конструктора: небольшой состав команды быстро собирает заказ.
— А что с заселением?
— Хотим сделать его максимально простым. Технологии позволяют бронировать дистанционно, а на месте — бесшовно заселиться через автомат. На первых этапах будут консультанты, затем процесс можно будет постепенно автоматизировать. Идея в том, чтобы человек получил QR-код, активировал его и без лишних сложностей прошел в номер. При этом есть обязательные требования к регистрации, и мы учитываем их при разработке процесса.
— Что вы хотите автоматизировать внутри гостиницы?
— В первую очередь процессы, которые не требуют постоянного участия человека. Например, горничной нужно знать, какие номера убирать и в каком порядке. Это можно организовать через систему уведомлений, а не через звонки и листочки. Зачем держать несколько людей, которые будут раздавать задания, если система может сделать это сама? При этом я считаю, что нужно больше платить тем, кто действительно обеспечивает качество сервиса. Довольная горничная, у которой хорошая зарплата, даст гостю чистый номер и хорошее отношение. В общем, средний менеджмент и рутинные процессы нужно автоматизировать.
— Каким вы видите первый этаж подобного отеля?
— Большим коворкингом и общественным пространством, где можно поесть, отдохнуть, поработать и пообщаться. Мы хотим двигаться в сторону сообщества, объединения людей. И опять же, не нужно перегружать пространство функциями, для которых понадобится слишком много сотрудников и которые будет сложно поддерживать на хорошем уровне. Лучше сделать меньше, но качественно.
— Какую планку сервиса вы считаете правильной для доступного отеля?
— Чистое белье, возможность самостоятельно зарегистрироваться, еда в любое время суток в подходящем формате и отсутствие лишних сложностей с документами. Все. Если человек заплатил разумные деньги и получил то, что ожидал, он уедет довольным. Самое обидное, когда ожидания одни, а в реальности получаешь совсем другое. Не нужно обещать гостю больше, чем ты способен обеспечить.
— Почему вы предпочитаете либо сложный многофункциональный проект, либо простое доступное решение?
— Мне не нравится середина. Если я хочу быстро перекусить, я беру сэндвич или салат и иду дальше. Если хочу ужин, то готов заплатить за хороший сервис и качественные продукты. А когда заведение пытается одновременно снизить себестоимость и вытянуть средний чек, часто получается ни то ни се. В итоге клиент разочарован. Мне близок подход «либо так, либо так»: сложный продукт, сделанный качественно, или простое решение, которое хорошо справляется с задачей.
— Как будете развивать сеть дальше?
— Мы хотим двигаться по регионам системно. Первый уровень — Татарстан, наш домашний регион. В течение пятнадцати лет планируем закрывать доступными гостиницами ключевые локации, где есть туристический спрос. На первом этапе — восемь площадок, а в планах по Татарстану — около тридцати локаций. У нас есть стандартизированные решения, которые позволяют быстрее развивать такие проекты, и мы рассчитываем на поддержку республики и банков.
— Что для вас сейчас самое важное в развитии Kravt h&h?
— Я постоянно напоминаю себе, что предпринимателю нужно ограничивать количество направлений, которыми он занимается. Хочется захватить все и построить многое, но сейчас мы сосредоточены на «Яр Парке» и том, чтобы довести до готовности концепцию доступной гостиничной сети. Хотим получить модель с устойчивой экономикой, которую можно будет тиражировать.
— Насколько выросла стоимость «Яр Парка» по сравнению с первоначальной оценкой?
— Конечно, выросла. У нас в среднем стоимость проектов от начала до конца увеличивается на 70%. Для меня это стало отдельным открытием. Западные и китайские подрядчики не всегда понимают, почему российская система устроена именно так: им нужен контракт с понятными условиями сейчас, а не через три года. Нам нужно больше разговаривать с банками и искать другую модель взаимодействия. Варианта два: либо «душить» девелоперов и доводить их до банкротства, либо договариваться о том, как иначе устроить финансирование и монетизацию проектов.
— А что дальше — другие регионы, возможно, зарубежные рынки? — Мы с командой обсуждаем разные направления, но идти будем регионами, а не отдельными случайными точками. Мне хочется качественно запустить все, что мы задумали в России, и в перспективе поработать в других странах. Пределы моего видения не заканчиваются на границах страны. Останавливаться не собираюсь, точно найду решение.