Вот уже десять лет в мире идет активное строительство музеев. Мода на создание новых очагов культуры наконец-то дошла и до России. За перестройку музейного дела взялись не только государственные структуры, но и предприимчивые инвесторы. Ведь при правильной организации музей может стать прибыльным бизнесом.

Контекст
В 1997 году в испанском Бильбао – столице мятежной Страны Басков – открылся филиал американского Музея Гуггенхайма. Здание, спроектированное архитектором Фрэнком Гери, напоминало отлитый в металле гигантский костер.
Это событие было омрачено угрозами терактов: баскские сепаратисты не хотели ничего американского. Но в первый же год посмотреть новое архитектурное чудо приехали 1,4 млн. туристов. По данным Financial Times, за три года лишь на продаже входных билетов музей заработал 100 млн. евро. Еще 500 млн. евро было инвестировано в туристическую индустрию. В городе открылись сотни гостиниц, ресторанов, роскошные бутики. За последние 20 лет в Бильбао построили 6 театров, 10 культурных центров, новую оперу. Метро оформил Норманн Фостер, а аэропорт спроектировал Сантьяго Калатрава. Некогда отсталый экономический район превратился в цветущий край и центр туризма.
Удачный опыт Бильбао окрылил музейных менеджеров по всему миру. В 2000-м в Лондоне открылась галерея Tate Modern. Архитекторы Жак Херцог и Пьер де Мерон перестроили под музей заброшенную электростанцию на берегу Темзы и получили за проект Прицкеровскую премию. В 2001-м открылся Еврейский музей в Берлине: его автор – Даниэль Либескинд – стал всемирно знаменит и позже выиграл конкурс на застройку Groun Zero в Нью-Йорке. Сегодня г-н Либескинд строит музеи по всему миру: в Торонто, Копенгагене, Денвере, Манчестере.
В 2006-м президент Франции Жак Ширак открыл на набережной Бранли, недалеко от Эйфелевой башни, грандиозный Музей неевропейских цивилизаций. На воплощение проекта архитектора Жана Нувеля поратили 260 млн. Ничего столь же масштабного в Париже не строили 30 лет, со времен открытия Центра Помпиду.
Апофеозом стала презентация музейного острова Саадийят, который в ближайшие семь лет возведут в Абу-Даби (ОАЭ). Среди роскошных отелей, площадок для гольфа, ипподромов и spa вырастут 4 уникальных музея, Центр театрального искусства и 19 выставочных павильонов. В Абу-Даби откроется филиал Лувра, будут проходить биеннале современного искусства. Комиссаром проекта стал глава Фонда Гуггенхайма Томас Кренц. Он привлек лучших архитекторов: Жана Нувеля, Тадао Андо, Фрэнка Гери, Заху Хадид. Арабские шейхи инвестируют в музейный остров $30 млрд.

Третьяковская галерея по прусскому образцу
В России музейный бум ощущается в меньшей степени. Подавляющее большинство наших музеев – государственные. Они страдают типичными недугами любого госучреждения: раздутой бюрократией и крайней неторопливостью в работе. В 2007-м завершилась 20-летняя реконструкция Исторического музея, в 2005-м открылись новые корпуса ГМИИ им. Пушкина, которые строили 15 лет. В Санкт-Петербурге очень медленно идет перестройка Главного штаба.
В связи с этим особое значение приобретает частная инициатива. Частные музеи, возможно, пока не такие помпезные, как государственные, но у них больше свободы, они стремительно развиваются, изобретают новые формы менеджмента, адаптируют западный опыт. По сути, речь идет о реформировании музейного дела в России. У нас в стране музеи до сих пор воспринимаются как «храмы искусства». Термин Temple der Kunst прусского происхождения. Негласное правило, что музей создан для благоговения, сформулировали в XIX веке немецкие романтики. В Мюнхенской глиптотеке скульптуры ставили на пьедестал, чтобы посетители задирали головы. Типичный образчик прусской музейной системы – современная Третьяковская галерея.

Игорь Маркин и современное искусство
В мае 2007 года в Хлыновском тупике в Москве открылся первый в России частный музей современного искусства Art4.ru (Art for Russia). Он занял первый этаж элитного жилого дома, его площадь составила 600 кв. м. Владелец музея – бизнесмен и коллекционер Игорь Маркин. Деньги он заработал на выпуске профиля для пластиковых окон. Пять лет назад он начал прицельно покупать предметы отечественного послевоенного искусства, а в 2006-м на мировых аукционах цены на них взлетели в десятки раз. И оказалось, что Маркин не просто чудил и бросал деньги на ветер, а сделал выгодную инвестицию. Те произведения, за которые он платил $30–70 тыс., сегодня стоят $300–500 тыс. Начни сейчас он собирать такую репрезентативную коллекцию (порядка 900 экспонатов), не собрал бы.
В Art4.ru можно посидеть в импровизированном кафе, полистать журналы по искусству. У кассы стоит стеклянная ваза с бесплатными леденцами. Конфеты, очевидно, призваны компенсировать горечь от стоимости билета – 200 руб. Игорь Маркин считает, что это нормальная цена, равная счету в московском кафе. Чтобы окупаться, его музею надо принимать 100 посетителей в день. Летом приходило по 40 человек.
«Раньше я думал, что музей равен коллекции, нужно только картины развесить, – рассуждает г-н Маркин. – Сейчас понимаю, что все сложнее, что надо придумывать какую-то работу внутри. Современный музей – это род развлечения, intertainment. Этим он отличается от музея классического. В Москве не так много заведений, где можно отдохнуть после работы. Казино, ресторанов, кинотеатров достаточно, почему бы не быть еще музею?! Веселому, современному, который, к примеру, работает до полуночи, где по пятницам гостям предлагают бесплатное шампанское, а летом устраивают дискотеки».
Залогом успеха в музейном бизнесе Игорь Маркин считает увлеченность своим делом, интенсивную выставочную работу, дополненную медийными программами (формирование архива, издание книг, производство телепередач и интернет-рессурсов по искусству). Он мечтает построить для музея отдельное здание и заказать проект известному архитектору, а пока получает опосредованные дивиденды. Последняя его инициатива – создание монумента первому президенту России силами современных художников – получила поддержку в Фонде Бориса Ельцина. Так Игорь Маркин оказался вовлечен в проект государственной важности.

Сергей Гордеев и русский конструктивизм
Широкая общественность узнала о существовании сенатора Сергея Гордеева в 2006-м году, когда он купил половину дома Константина Мельникова в Кривоарбатском переулке. Состоящий из двух цилиндров дом архитектора Мельникова – шедевр архитектуры 1920-х годов. Были опасения, что г-н Гордеев просто хочет завладеть участком земли в центре города. Но вскоре стало ясно, что сенатором движет страсть – он влюблен в русский конструктивизм и хочет превратить дом Мельникова в музей.
Работа идет полным ходом. Фонд «Русский авангард», возглавляемый Сергеем Гордеевым, привлек к проекту лучших в мире музейных дизайнеров – английскую компанию Casson Mann. (Специалисты Casson Mann придумали музей Черчилля и Британскую галерею, которая в 2003-м завоевала звание «Европейского музея года».)
Проблем с домом Мельникова немало. Рядом с ним хотят построить торговый центр с подземной стоянкой. Проведенные геологические исследования показали, что шедевр конструктивизма такого соседства не выдержит. Сергей Гордеев обратился в прокуратуру с требованием проверить законность выданных на строительство ТЦ разрешений. В Москомнаследии провели оперативное совещание и работы приостановили, но не окончательно. Основная борьба за мельниковский музей впереди.
Фонд «Русский авангард» собирает и реставрирует архивы русских архитекторов, издает книги, поддерживает десятки культурных инициатив – от Венецианской биеннале до визита в Москву Рема Коолхааса.
Фонд располагается в рабочем клубе «Буревестник», построенном в 1930-е годы по проекту того же Мельникова. Это редкое, если не единственное в Москве, конструктивистское здание, приведенное в идеальный порядок. Оно поражает гармонией пространств и пропорций и невероятно оживляет промышленную застройку окружающих улиц. Близлежащие офисные центры наверняка выиграют от такого соседства.
Культуртрегерская деятельность приносит Сергею Гордееву моральную выгоду: он был единственным русским политиком, приглашенным на международную презентацию музейного центра в Абу-Даби.

Вадим Задорожный и техника
В 4 километрах от МКАД по Ильинскому шоссе, рядом с усадьбой Архангельское, на 3,5 га раскинулся Музей техники Вадима Задорожного. Пять лет назад на этом месте рос бурьян, а сейчас стоит двухэтажная реставрационная мастерская – первая очередь музея, а рядом ударными темпами достраивают 6-этажное здание. Три его первых этажа (18 200 кв. м) займет Музей техники, на остальных разместится офисный центр. Третья очередь предполагает строительство отеля, лобби которого украсит техника.
Владелец музея – Вадим Задорожный, президент «Русской гильдии антикваров». Старинными машинами он увлекся в конце 1990-х и в рекордно короткие сроки собрал уникальную коллекцию, в которой есть лимузин ЗИС 115 Иосифа Сталина, кабриолет ЗИЛ 111Д, подаренный Эрику Хоннеккеру Леонидом Брежневым, кабриолет ЗИС 110Б из гаража Лаврентия Берии. Чуть позже к машинам прибавилась боевая техника времен Второй мировой войны, а потом – вообще техника, от пушек XVII века до паровозов начала века XX. В 2007 году на авиасалоне МАКС отреставрированная авиация Задорожного совершала показательные полеты.
В этом удивительном музее все экспонаты – в рабочем состоянии: машины ездят, самолеты летают, зенитки смазаны так, что вращать их может ребенок. Только оружие не стреляет, это законом запрещено. Тут все можно фотографировать и почти все – трогать руками. Входной билет – 50 рублей. «Скоро у нас будет техники больше, чем в украинской армии», – шутит руководитель проекта полковник Михаил Вагин.
«Мы выдержали интерьеры в стиле ретро, – комментирует архитектор и дизайнер Владимир Бондаренко. – Пол выложили широким камнем, напоминающим брусчатку, по стенам развесили плакаты того времени, потолок обшили красным деревом. По таким мостовым рядом с такими машинами мог прогуливаться Штирлиц».
Музей стал образцовым очагом культуры Красногорского района, сюда на экскурсию возят высоких гостей и школьников. И он уже приносит владельцу прибыль. При возведении комплекса часть помещений была спроектирована под офисы (класс А), их сдают в аренду ($550/кв. м в год) и на эти деньги содержат музей. Офисы арендуют жители Рублевки, до которой отсюда рукой подать, и компании из Красногорска. Здесь работает ресторан, в скором времени откроется еще один, реставрационные мастерские принимают частные заказы на восстановление уникальных машин. Рациональный деловой подход – залог того, что музей завтра не закроется.

Расчет девелоперов
Музеи улучшают качество городской среды, повышают стоимость недвижимости вокруг. Некоторые московские девелоперы сознательно включают музеи в свои проекты. В 2006 году в Мюнхене, на 9-й Международной выставке коммерческой недвижимости EXPO REAL, компания «Интеко» представила уникальную концепцию объектов недвижимости высокого класса – «Интеко-парки». Концепция предусматривает создание музеев практически во всех больших компексах: «Фьюжн-парк» (включающий как жилые квартиры, так и офисы класса А) будет иметь музей старинных автомобилей, «Гранд-парк» на Ходынском поле – Национальный музей космонавтики. Пока что эти намерения остаются декларацией: по крайней мере найти увлеченных людей, ответственных за создание этих музеев, нам не удалось.
Компания Horus Capital для одного из своих проектов – бизнес-центра «Фабрика Станиславского» – заказала фирме Casson Mann проект музеолобби – пространства, соединяющего в себе функции музея (посвященного Константину Станиславскому), лобби, зоны ожидания, конференц-залов и кафетерия. Бизнес-центр будет сдан в конце 2007 года.
В условиях, когда через два-три года произойдет насыщение офисного рынка, любому новому офисному проекту жизненно необходимо иметь какие-то отличительные признаки. Общее качество строительства повышается, девелоперы, строящие комплексы класса А, оснащают их по последнему слову инженерной мысли. Но так делают многие, а проекту нужна маркетинговая «изюминка», которой и может стать музей.

Государственный подход
Что касается государственных структур, то пример всем показала администрация Пермского края. Она стала инициатором международного архитектурного конкурса на создание нового художественного музея в Перми. За организацию конкурса отвечают музеолог из Австрии Дитер Богнер и директор Центра современной архитектуры Ирина Коробьина. Первый этап конкурса завершился летом 2007-го. Среди участников второго тура – мастера с мировым именем: Заха Хадид, Тарек Нага, Одиль Декк, австрийская архитектурная мастерская Coop Himmelb(l)au, русские архитекторы Александр Бродский, Борис Бернаскони, Тотан Кузембаев, Владимир Плоткин и бюро «А-Б» (Михаил Лабазов и Андрей Савин).
«У меня нет однозначного ответа, каким должен быть современный музей, – говорит архитектор Владимир Плоткин. – Все зависит от условий, которые ставит заказчик. Надо отдать должное организаторам конкурса на музей в Перми: условия четко прописаны, участникам не требуется изобретать помещения и придумывать им функцию. Музей будет стоять на открытом месте, в центре города. Нужен впечатляющий образ, который бы не только повысил самооценку жителей, но и привлек к городу мировое внимание. То есть это путь Бильбао».

Вместо послесловия
«Я глубоко убеждена, что будущее музейного дела в том числе и за частными коллекционерами, такими как Гордеев, Маркин и другие, – говорит заместитель директора Музеев Московского Кремля Зельфира Трегулова. – Хотелось бы упомянуть здесь Владимира и Екатерину Семенихиных, коллекционеров и основателей Фонда культуры «Екатерина», которые открыли свое выставочное пространство в центре Москвы и организуют выставки высочайшего музейного качества. Еще бы я вспомнила Наталью Курникову и ее галерею «Наши художники» – она разработала впечатляющую программу выставок художников русской эмиграции, и с ней сотрудничают государственные музеи. Все эти люди ставят перед собой высокие цели, и у них есть средства для их достижения. Наверное, в их мотивации присутствует момент тщеславия, но нельзя отрицать, что они искренне любят дело, которым занимаются, и хотят принести пользу обществу».