Реальная экономика?

В последние годы с Уолл-стрит потоком идут новые понятия: Wall Street и main street, high flyers и junk – bonds, и, разумеется, credit crunch. Волна модных словечек, кажется, не собирается идти на убыль. Сколько еще подобных языковых вливаний нам ожидать в будущем? И как к ним относиться: попытка ли это объяснить сложное просто или спрятать реальность за нагромождениями слов? А может, просто дурной вкус? Хотя давайте не будем винить во всем американцев. Как насчет слова mortgage (залог)? Оно имеет давнюю историю и, безусловно, европейское происхождение. Вы когда-нибудь задавались вопросом, до чего же странное это слово? Каково его происхождение? Mortgage?! Французское оно или английское? Что означают два его корня – mort и engage?

Давайте посмотрим. Engage означает заниматься чем-либо, вовлекаться во что-либо. Увидев его рядом со словом mort (фр. «смерть»), можно предположить, что это означает «приняться за что-то, что скоро сойдет на нет, умрет». Звучит бессмысленно. Или это означает, что вы договариваетесь о чем-либо, но эта договоренность однажды автоматически перестает действовать? Звучит более логично; но каким именно образом договоренность теряет силу? Совершенно очевидно, что это должно произойти иначе невозможно объяснить присутствие в слове корня mort, на протяжении многих веков и во многих европейских языках означающего «смерть», «мертвый». Итак, mortgage – это договоренность не на всю жизнь, а напротив, имеющая ограниченный срок действия и заранее предрешенный конец.

Следовательно, можно предположить, что данная договоренность всегда должна действовать в интересах обеих вовлеченных (engaged) сторон, не так ли? Возвращение займа или надлежащая передача объекта/собственности ведет к окончанию действия залога. Залог основан на паритете. Вы вряд ли согласитесь внести залог за объект или собственность в два раза дешевле вашей суммы или предложите залог, превышающий заем.

Теперь начинает вырисовываться смысл. В обществах Запада взятие в долг всегда сопровождается чувством вины; принимая деньги, должник должен чувствовать себя ужасно. Изначально идея денежного займа была основана на том, что залог должен по меньшей мере равняться сумме, которую вы берете в долг. Нравится вам это или нет, но приходится считаться с тем, что это условие стало одним из постулатов экономики западных стран. Вильям Шекспир подверг этот принцип внимательному изучению и критике. В пьесе «Венецианский купец» безжалостный кредитор Шейлок требует фунт плоти заемщика в качестве гарантии займа. Бедняга Антонио не может вернуть долг вовремя, и Шейлок тащит его в суд, где настаивает на своем праве. В конце концов судья соглашается на его требование при условии, что Шейлок возьмет себе 1 фунт (не более!), не пролив ни капли крови. Злосчастный Шейлок не может исполнить этого условия, и ему приходится отказаться от своего первоначального требования. Некоторые считают, что эта печальная дилемма иллюстрирует существенную разницу в подходе христиан и мусульман к данному вопросу. Христиане, как и иудеи, заставляют заемщика чувствовать себя виноватым; он является слабой стороной в сделке, а заимодавец сильной. Но это неписаное правило не распространяется на исламский мир, где положение заемщика и заимодавца можно считать равным. Они разделяют риск, но разделяют и доход. В конечном итоге система залогов зависит от того, насколько равны участвующие в нем стороны.

Как же обстоит ситуация с сегодняшним ипотечным кризисом? Застыла ли наша реальная экономика на отметке с нулевым коэффициентом роста или она падает по вине несколько безответственных заемщиков, потерявших свои дома? Те, кто занимается финансовой экономикой не могут предсказать последствия происходящего. Но вина в том их собственная, ведь финансовая экономика фактически потеряла все связи с экономикой реальной.

Вал невозвратных займов породили не несколько несознательных домовладельцев сам рынок не смог или не захотел взвешенно оценить соотношение между ценой и качеством. Финансовые рынки предпочитают спекулировать, а не продвигать качество. Поэтому, увы, растет расхождение между суммами займов и реальной стоимостью собственности, появляющейся на наших рынках.

Данная ситуация не просто является несправедливой по отношению к заемщикам, но также заставляет серьезно задуматься над слабостью экономики, в которой отсутствует эффективный контроль качества.

Почувствуют ли влияние мирового экономического спада в России? Разумеется, почувствуют! За мыльным пузырем рынка жилья одна за другой полопались финансовые пирамиды, и эта волна докатилась до каждого. В результате недавних правительственных операций по спасению, которые были проведены по всему миру, мы сейчас можем питать некоторую надежу на возможность мудрого регулирования сложившейся ситуации. Поверьте, само по себе регулирование финансовых рынков не хорошо и не плохо, равно как нет ничего плохого в регулировании, которое следит за качеством недвижимости и наших городов в целом. Растущая экономика должна базироваться на реальном преумножении возможностей и качества, а не на спекуляциях.

А как в России с качеством? Разрешение этого вопроса потребует усилий! Взгляните на отсутствие качества зданий и жилья, которые продаются по цене, намного превышающей их реальную стоимость! Это огромная проблема. Это создает недобросовестную практику и уже сейчас подвергает российскую экономику серьезному риску. Не забывайте, что проблема не в том, что некоторые не могут больше позволить себе выплачивать кредит за жилье, а в том, что их жилье стоит слишком мало или по крайней мере значительно меньше, чем за него было уплачено. Когда домовладельцы осознают этот факт, ко всем застройщикам, подрядчикам, брокерам и банкирам, получившим 25% дохода, к сожалению, уже нельзя будет обратиться. Будет уже слишком поздно. 25% мирового дохода прочно осели в карманах банкиров. И это станет настоящей проблемой. Но этот урок легко усвоить. Мы всегда подозревали, что это случится и это случилось, это происходит прямо сейчас! Мы уже чувствуем неприятные последствия! Для России сейчас, возможно, наступило время осознать, что реализация качественных проектов в интересах не только сочувствующих и заинтересованных профессионалов, но и главное препятствие для становления здоровой экономики.