Кладбище проектов

Недавно архитектурное сообщество взволновала новость: реконструкция стадиона «Динамо», намеченная к чемпионату мира по футболу 2018 года может произойти совсем не так, как планировал Эрик ван Эгераат, чье бюро Designed by Erick van Egeraat вместе с проектной организацией «Моспроект-2» стало победителем международного конкурса на лучшую концепцию реставрации стадиона «Динамо». Голландский архитектор уже успел презентовать проект общественности и выдержать прения с «Архнадзором», как вдруг с неожиданным заявлением выступили представители ВТБ. Вице-президент банка ВТБ и председатель совета директоров «ВТБ Арена парк» (инвестор реконструкции стадиона) Андрей Перегудов сообщил, что обновленная концепция, которая ляжет в основу разработки всех необходимых проектных документов, впитает в себя элементы различных конкурсных предложений. И хотя у архитектора уже был значительный, в том числе и негативный, опыт работы в России, подобное решение, по его собственному признанию, «поставило его в тупик».
Впрочем, как считает российский архитектор Сергей Скуратов, такое развитие событий было вполне закономерным. «Сама идея конкурса на стадион дикая и ужасная», – утверждает эксперт. По его словам, задание было сформулировано чудовищно некорректно: «Надо было спроектировать то, что туда не влезет ни по каким параметрам, поэтому ни один профессиональный архитектор справиться с этой задачей не может».
К сожалению, этот случай довольно типичен для России. За последние 20 лет здесь уже успели побывать Эрик ван Эгераат, Заха Хадид, Норманн Фостер – бесспорные архитектурные звезды, чьи имена знакомы даже людям, не интересующимся арендными ставками. Но большая часть проектов, разработанных для Москвы западными архитекторами, так и осталась на бумаге по разным причинам. Первым ярким примером использования модного архитектурного имени стала презентация проекта Эрика Ван Эгераата в «Москва-Сити». Участие западного архитектора стало настоящим событием для Москвы – проекту пророчили большое будущее. Но, как известно, все это закончилось Страсбургским судом.
По словам Екатерины Семихатовой, генерального директора People2People, за плечами у которой опыт работы в России со многими западными звездами от архитектуры, отношения девелоперов с архитекторами всегда шли по одному сценарию. Девелопер заказывал проект у известного архитектора, а потом возникали проблемы с согласованием и трения из-за высокой стоимости предложенных архитектурных решений. В результате в разгар работы отношения прерывались. Сергей Скуратов уверен, что российские девелоперы просто не представляют, как использовать западных архитекторов. «Они ведут себя, как люди, которые, несмотря на все предостережения, купили айфон, не приспособленный для нашего роуминга, а потом злятся, потому что этот айфон не работает», – приводит аналогию архитектор.

Что осталось потомкам?
Бытует мнение, что, несмотря на активную работу с западными звездами, в условиях свободного рынка в России не было построено ни одного выдающегося с архитектурной точки зрения здания. «Ничего сверхвыдающегося, того, что могло бы засиять на архитектурном небосклоне мира, за последние двадцать лет построено не было. Все, что можно найти, – два десятка зданий среднего европейского уровня. Для сравнения возьмите любую книгу издательства Taschen по современной архитектуре, там можно найти пятьдесят выдающихся зданий, построенных за те же двадцать лет на Западе», – говорит Сергей Скуратов. Впрочем, есть и другой взгляд на вещи. В частности, у девелоперов, которые привлекали к работе архитектурных звезд. «Полагаю, любое мнение о том, заслуживает ли современный объект звания «памятника архитектуры», субъективно и нуждается в проверке временем. На мой взгляд, к числу таких объектов с яркой архитектурой можно, безусловно, отнести МФК «Город столиц». Многие реализованные нами проекты, в их числе «Город яхт», «Капитал Тауэр», «Призма», неоднократно получали весьма высокие оценки в профессиональном архитектурном сообществе, а МФК «Легенда Цветного» и «Триколор» в 2010 году вошли в топ-30 самых заметных архитектурных проектов, реализованных в Москве за последние 10 лет», – с гордостью парирует Петр Исаев, директор департамента коммерческой недвижимости Capital Group.
Схожей позиции придерживается и архитектор Сергей Чобан. По его мнению, уже сегодня можно отметить много известных проектов как со стороны иностранных, так и со стороны российских архитекторов. «Страна находится в стадии становления, и я не вижу никакого болезненного развития. То, что какие-то проекты были заявлены, но не были построены в период кризиса, понятно. Всегда хочется лучшего, но от разговоров о том, что у нас ничего знакового не появилось, что у нас все плохо, мы никуда не сдвинемся. Пессимизм и самобичевание вместо объективной оценки – не лучшие помощники в продвижении вперед», – уверен архитектор.
Один из наиболее заметных сегодня проектов, строящихся в Петербурге, – «Набережная Европы». Для работы над ним привлекли целую плеяду западных архитекторов первой величины. Кристоф Ландхоф, Эрик Ван Эгераат, Чино Дзукки, Паоло Дезидери, Роб Криер, Кристоф Коль, Манфред Ортнер и др. Впрочем, пока на успех начинания многие смотрят критически. По словам Сергея Скуратова, за словами о коллективном творчестве ведущих архитекторов кроется то, что Сергей Чобан «пригласил своих знакомых, чтобы они сделали фасады у домов, которые, кстати, получатся совершено не российскими». «О «Набережной Европы» пока рано говорить, надо подождать результатов. Мне совсем не понятно, как декларации будут воплощаться в жизнь. Люди, которые руководят этим проектом (ВТБ), не представляют, чего хотят. Это очень большая проблема», – считает Сергей Скуратов.
Из проектов поменьше можно вспомнить созданные бюро СПиЧ «Гранатный, 6» и головной офис компании «Новотэк». Еще один интересный проект – подмосковный городок «Кингстон». Как рассказал Сергей Чобан, проект предполагает строительство европейского города. На каждую из очередей приглашаются 4 архитектора – два российских и два иностранных. Первая очередь уже прошла экспертизу, здесь со стороны иностранцев будут участвовать архитекторы Кристоф Ланхоф и Астрид Заламон, прославившиеся своими жилыми проектами в воссоединенном Берлине. Астрид Заламон, кстати, в России уже участвовал в проекте «Грюневальд». «Пути есть, почему в том или другом случае так и не удалось прийти к результату, сказать не могу. Думаю, подобное происходит в любой стране, и причины всегда разные. По своему опыту могу только сказать, что возможности создавать качественные проекты есть и они будут нами реализованы», – заключает Сергей Чобан.

Идейные разногласия
Бывает, что заказчики желают получить в проект имя архитектора в качестве бренда, но не готовы воспринять его идеи. Как философски замечает Сергей Чобан, везде есть неадекватные заказчики, как есть и те, кто уделяет внимание архитектуре, – с последними и надо работать.
Тем не менее с заказчиками повезло не всем. Анастасия Подакина, директор по маркетингу компании «Система-Галс», приводит в качестве примера случай стандартных отношений девелопера и архитектора в России, когда очень известному западному архитектору поручили спроектировать будущий офис одного российского холдинга. Он создал символичный объект, окна и проемы которого напоминали трещины и разломы горной породы. Здание должно было быть вписано в историчес­кую застройку, создавать ансамбль. Но проект был отклонен, поскольку заказчик не воспринял идею мастера. Архитектору были выплачены деньги за работу, а техническое задание изменено с точным описанием того, что именно хочет видеть заказчик: здание с колоннами, арками, напоминающее историческую застройку центра города. «Анализируя описанный случай, можно говорить только о том, что многие российские девелоперы до сих пор мало знакомы с западной архитектурой и западным опытом и не все представляют, чего им ждать», – замечает она. По ее мнению, погоня за западными звездами объяснялась лишь желанием получить хорошую добавочную стоимость при возможной последующей продаже проекта.
Сергей Чобан считает, что отмена проектов – неизбежный этап работы любого архитектора, особенно во время кризиса. «К сожалению, у каждого архитектора есть «кладбище» проектов. Жизнь движется дальше, за одним проектом появляется другой, что-то останавливается, что-то получает развитие. Наша работа такова, что не все реализуется, но что делать, такова специ­фика этого бизнеса», – говорит он.
Петр Исаев, в свою очередь, доволен результатами работы. По его мнению, Capital Group удалось наладить конструктивный диалог со многими архитекторами первой величины. «В процессе сотрудничества с NBBJ, ARUP, Захой Хадид, Николаем Лызловым, Владимиром Плоткиным и другими, «звездность» которых подтверждена не одним десятком реализованных, в том числе культовых, проектов, у нас сложился весьма конструктивный диалог. Итог данного сотрудничества – построенные и введенные в эксплуатацию МФК «Легенда Цветного», «Город столиц», «Город яхт» и другие», – говорит он. Екатерина Семихатова уточнила, что не все в работе Capital Group было так гладко. В частности, долгие переговоры с Захой Хадид закончились только проектированием частного дома для Владислава Доронина. По ее мнению, девелоперов привлекала возможность входа в европейский истеблишмент, однако они были не готовы к конструктивной работе.
По словам Сергея Скуратова, одна из основных причин, почему иностранным архитекторам не удается здесь работать, – отечественные заказчики не могут правильно формулировать задачи. Более того, нередко в роли заказчиков выступают банковские структуры, которые по определению далеки от архитектуры. Так, за основными знаковыми проектами сегодня (те же реконструкция «Динамо» и «Набережная Европы») стоит ВТБ. Среди девелоперов, по словам Сергея Скуратова, большинство озабочено только «капитализацией пространства»: «У нас нет профессиональных заказчиков. Нет слоя профессиональных девелоперов. Чтобы быть девелопером, надо иметь к этому призвание. Любить архитектуру, созидание. Пока у нас на тысячу человек, дай Бог, один это любит», – сожалеет Сергей Скуратов.

На качестве не экономят
Впрочем, конфликт архитекторов с российскими девелоперами может быть связан не только с косностью последних, но и с тем, что предложенные архитектурные решения зачастую оказываются чрезмерно дороги. Российские девелоперы за время роста рынка привыкли к доходности, значительно превосходящей ту, которую показывали европейские рынки. Однако современные проекты требуют строительных материалов, которые не производятся в России. Их импорт существенно увеличивает стоимость проекта.
Сергей Чобан, резонно замечает, что девелоперы экономят не только в России. В частности, бережно к деньгам относятся в Германии, где задолго до кризиса девелоперы перестали реализовывать те проекты, которые могли себе позволить во время строительного бума в середине девяностых. «В Германии проблема сокращения стоимости строительства очень остра, потому что прибыльность девелопмента не так высока. В России она остра, потому что очень высока стоимость строительных материалов. В каждой стране есть проблемы, которые надо преодолевать. Везде есть девелоперы, которые готовы инвестировать в архитектуру, и есть те, кого это не интересует. Уровень проектов разный, это видно на улице. Те девелоперы, с кем мы работаем, относятся к архитектуре ответственно», – описывает ситуацию Сергей Чобан.
Сергей Скуратов выделяет и типично российские черты в работе над проектом. По его словам, хотя поиск компромисса между качеством и стоимостью проекта – стандартная практика, только в России коррективы начинают вносить уже в процессе проектирования и строительства. Также только в России возможна замена одного архитектора другим в случае спора архитектора с заказчиком. «Все это наносит мощнейший удар по репутации архитектора», – уверен Сергей Скуратов. В подобные ситуации не раз попадал Эрик ван Эгераат.
Классический пример того, как различаются позиции архитектора и заказчика – начало конфликта Эрика ван Эгераата и Capital Group. Изначально предполагалось не только смещение контура небоскребов, но и «закручивание» вокруг вертикальной оси «кубиков» здания. Для этого понадобились бы плиты толщиной 7–8 метров. Подобное решение, с одной стороны, поднимало стоимость проекта за счет материала, с другой – означало потерю площадей. Девелопер не захотел идти на это, и архитектор был поставлен перед необходимостью все переделать, что и стало причиной конфликта. «Заказчик пытается на любом объекте увеличить площади, максимально больше продать, максимально меньше потратить. Это любой архитектор расскажет. Все упрощается, на всем экономится», – описывает реалии работы в России Сергей Скуратов.
По словам Эрика ван Эгераата, сегодня в России существует огромный зазор между ценой, которую люди платят, и качеством, которое они получают. «Если абстрагироваться от Capital Group, а говорить о строительстве в целом, то качество строительства в России на уровень ниже любых допустимых норм и именно этим вы должны обеспокоиться», – предостерегает голландский архитектор.
Опыт Сергея Чобана, напротив, говорит о том, что в России можно строить качественно. «Посмотрите на Гранатный, на «Новатэк», на дома Сергея Скуратова. Такого качества добиться и в западной стране сложно. Во всяком случае, когда я здание на Гранатном показывал своим немецким девелоперам, они приходили в изумление и говорили, что не представляют, чтобы такого качества можно было бы добиться в Берлине. Надо тщательно подбирать подрядчиков, но добиться ка­чества можно – наш опыт это показы­вает», – замечает Сергей Чобан.
Как считает Петр Исаев, кризис обес­печил дополнительный импульс повышению качества проектной составляющей. Поэтому, уверен он, в ближайшие годы можно ждать новых ярких архитектурных проектов, красивых и функциональных с точки зрения пользователей.
Стоит ли в этой ситуации верить девелоперам? И в докризисное время многие из них смотрели на затраты на архитектуру не как на деловые инвестиции, а скорее как на благотворительный вклад в благо­устройство города. При этом не секрет, что декларации девелоперов нередко расходятся с реальностью. «Разрыв между декларируемым и делаемым – часть жизни девелопера, это не уникальное российское явление, – уверен архитектор Эрик ван Эгераат. – Девелоперы всегда обещают много, а дают мало. Американцы и азиаты придумали это за много лет до России. Они великолепно умеют играть в эти игры: много обещают и мало делают». При этом, по его словам, надо стремиться к балансу между декларируемым и делаемым. «В таких странах, как Германия, баланс между обещаемым и делаемым максимальный. Есть другие страны. Россия находится в переходном периоде, и поэтому любой, кто хотел бы много достичь в строительной отрасли, должен относиться к этому очень серьезно», – утверждает голландский архитектор.

Несогласованный полет
Проблема согласований стоит достаточно остро. Для западных архитекторов процесс согласования проекта – сложная и запутанная задача, поэтому привычной схемой стала совместная работа западных архитекторов с российскими, хорошо знающими местные реалии работы. Дополнительные сложности создает тот факт, что нередко полет архитектурной мысли не укладывался в устаревшие нормы. «На этапе проектной работы над МФК «Город столиц» в российском законодательстве еще не было строительных норм, соответствующих его масштабу и сложности (это в целом верно для всего проекта «Москва-Сити»). В итоге в основу конструкционных требований и норм безопасности легли британские строительные стандарты. NBBJ совместно с проектировщиком проекта Arup был разработан детальный проект строительных конст­рукций, оснащенных высокоэффективными конструктивными и техническими системами, который получил одобрение экспертных комиссий в области проектирования и безопасности зданий», – вспоминает Петр Исаев.
Бытует мнение, что проблемы можно легко решить, если у представителей администрации есть архитектурный вкус. Однако в наших реалиях девелоперы, желающие строить знаковые объекты, вместо поощрения со стороны властей сталкивались с дополнительными трудностями. По словам Сергея Скуратова, западные архитекторы, оказывается, совершенно неприспособлены к привычной в России практике согласований. Столкнувшись с существующим у нас произволом со стороны заказчиков и чиновников, они «просто костенеют». По его мнению, речь идет не о конфликте правовых систем, а о системном кризисе российского градостроительства. «Заказчики не могут сформулировать задание, потому что нет градостроительной политики. Нет точки отсчета в государстве. В культурной, социальной, экономической жизни, а особенно в области градостроительства», – говорит Сергей Скуратов. Он считает, что необходим общественный слой урбанистов, которые будут формировать условия для архитектурного развития города. «В Европе есть институты урбанизма, которые формируют направления развития города, региона, страны. Тогда заказчикам понятно, как формировать заказы, архитекторам понятно, как и для кого и в каких бюджетах они работают», – рассказывает Сергей Скуратов.

Работа лицом
Стоит отметить, что важную роль в отношениях архитекторов и девелоперов играет человеческий фактор. В России личные встречи значат многое, а творчес­кие люди нередко погружены в себя. Как рассказывает о своих клиентах Екатерина Семихатова, Заха Хадид – жуткий интроверт, отличается крайне спокойным характером и Рем Колхас. «Эти люди не могут себя продавать», – заключает она. По словам Сергея Скуратова, нравственные законы, которые существуют внутри нашего общества, совершенно несопоставимы с законами, существующими на Западе. Поэтому диалога западных архитекторов с российскими девелоперами не получается. «Иностранный архитектор – это человек, у которого совершенно другие профессиональные и нравственные принципы. У него абсолютно другие представления обо всем. Как говорить человеку, который только слез с ветки, с человеком который уже 2000 лет ходит на двух ногах?» – спрашивает архитектор.
По мнению Сергея Чобана, одна из ошибок больших архитекторов в России – попытка убедить заказчиков по электронной почте. В России это не получается, здесь процесс убеждения требует времени. «На мой взгляд, своим присутствием можно охватить только ограниченное количество мест, иначе просто не хватит сил. Я свой выбор сделал – это Россия и Германия. Мы много «работаем лицом» и не можем быть изолированы от того места, для которого проектируем, – надо ехать, убеждать заказчиков, участвовать в процессе. В России, чтобы донести свои идеи, надо много и плотно работать непосредственно с людьми, на месте», – говорит Сергей Чобан.
Нельзя отрицать, что российский рынок недвижимости делает первые шаги, а система градостроения только начинает адаптироваться к новым реалиям рынка. Однако бесспорно и то, что самобичевание не поможет создать новую архитектурную среду. Для того чтобы росло качество архитектуры, всем участникам процесса необходимо работать. Те качественные проекты, от которых нередко отмахиваются как от исключения из правил, говорят о том, что и у нас есть все возможности, чтобы создавать архитектурные шедевры.